Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 238 – Евгений Ключников

— Это что? — спросила Ася, входя в столовую.

Дамир поднял глаза.

— Галстук.

— Я вижу. Почему он лежит на столе с таким видом, будто сейчас начнет диктовать условия?

— Потому что я решаю, надеть его или дать старым партнерам удовольствие думать, что я окончательно потерял навык приличного делового вида.

Тамара Петровна, стоявшая у буфета, сухо сказала:

— Если Дамир Сергеевич наденет галстук, половина города решит, что началась война. Если не наденет — решат, что он пришел лично ее объявить. Разница косметическая.

Ася села напротив и взяла чашку. Чай был крепкий, с лимоном, без мяты. Значит, день предполагался не успокаивающий.

— Мы едем в город, — сказала она.

Не спросила.

Дамир посмотрел на нее так, будто оценил именно форму.

— Да.

— В офисную часть.

— Да.

— К старым партнерам.

— К некоторым.

— После угрозы “хочешь, чтобы жена жила — отдай оригиналы”.

— Именно после.

Она поставила чашку.

— Объясни.

Слово вышло спокойно, но внутри уже поднималось напряжение. За ночь угроза не исчезла. Она лежала между ними, как новый предмет мебели, о который постоянно спотыкаешься взглядом. Грановский сохранил сообщение, передал техникам, усилил охрану оригиналов, сменил место хранения, связался со Ставицкой и еще двумя экспертами. Ася не чувствовала себя спокойнее. Но и привычной жертвой чувствовать себя отказалась. Вчера она сбросила звонок отца и написала ему, что все дальнейшие разговоры — через адвоката. Ответ “ты не понимаешь, что делаешь” до сих пор висел в телефоне без ответа.

Она понимала, что делает? Не полностью.

Но уже понимала, чего больше не будет делать: не будет возвращаться в семейную клетку только потому, что кто-то постучал по прутьям.

— Они хотят, чтобы я среагировал как раньше, — сказал Дамир. — Закрыл дом, спрятал тебя, перевез документы, начал ждать следующего удара. Это разумно на первый взгляд.

— А на второй?

— На второй — они получают инициативу. Мы сидим, они выбирают момент. Мы защищаемся, они двигаются. После флешки, после видео, после угрозы кто-то из них обязательно начнет чистить следы. Но чистят следы люди, которые нервничают. Я хочу увидеть, кто нервничает сильнее.

Ася медленно провела пальцем по краю чашки.

— Поэтому ты выходишь из дома.

— Да.

— Чтобы они увидели, что угроза не сработала.

— Чтобы увидели, что сработала не так.

— Это тонкость, которая обычно заканчивается неприятностями?

— Часто.

— Спасибо за честность.

— Ты просила.

Она помолчала.

— Я еду с тобой.

Тамара Петровна перестала двигаться у буфета. Дамир не сразу ответил. Он не сказал “нет”, и это уже было прогрессом. Но Ася видела, как первая реакция прошла у него по лицу: отказать, запретить, спрятать, защитить. Потом он удержал ее, эту реакцию. Почти физически. И только после этого заговорил.

— Это будет опаснее, чем светский вечер.

— Я понимаю.

— Там не будет благотворительных улыбок и женщин с бокалами. Там люди, которые потеряли из-за меня деньги, репутацию или возможность спать спокойно. Или думают, что потеряли. Там те, кто пять лет строил на моей изоляции свою безопасность. Они будут пытаться вывести меня на старую роль.

— Отморозка?

— Да.

— Тогда тебе пригодится человек, который умеет замечать, когда тебя пытаются подтолкнуть к старой роли.

— Это не аргумент за твою поездку. Это аргумент за то, чтобы я взял Павла.