Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 258 – Евгений Ключников

— Управлять чем? — переспросила Тамара Петровна.

— Историей, которую рассказывают окружающим.

— Так бы и говорили: врать красиво.

— Это менее юридически нейтрально.

— Зато точнее.

Ася села в кресло и снова взяла телефон.

— Он хочет, чтобы мы пришли. Значит, если не придём, он скажет, что Дамир меня прячет или что мы боимся. Если придём и Дамир сорвётся, он покажет всем старого Отморозка. Если я сорвусь, покажет истеричную дочь, испорченную мужем. Если мы будем молчать, он решит, что ещё держит ситуацию.

Дамир смотрел на неё внимательно.

— А если мы придём и будем задавать вопросы?

— Он не даст прямого ответа.

— Конечно. Но отвечать будут другие.

Ася замолчала.

Вчера, в офисной части города, они уже увидели, как это работает. Кравцов потел не от угроз, а от деталей. Тихонова дрогнула не от обвинений, а от имени Елены Андреевны. Орлов выдал себя не ответом, а тем, что знал о дороге. Ирина Волкова — едва заметной реакцией на текст угрозы. Мужчины говорили слишком гладко, женщины у дверей видели слишком много, помощники носили папки, секретари знали расписания, гости замечали, кто кому наливал кофе. Праздник Ларисы мог оказаться не менее важным, чем офис Кравцова. Возможно, важнее. Потому что на семейных праздниках люди расслабляются не от безопасности, а от уверенности, что их ложь давно стала общим правилом.

— Мы поедем, — сказала Ася.

Дамир не возразил. Уже прогресс.

— Условия, — сказал он.

— Разумеется.

Грановский даже взял ручку.

Ася устало посмотрела на него.

— Павел Ильич, вы сейчас будете протоколировать мой поход на день рождения мачехи?

— При ваших родственниках я бы протоколировал даже поход за вилкой.

— Справедливо.

Дамир подошёл к столу.

— Никаких одиночных разговоров с Виктором. Никаких комнат без выхода. Если появляются Орлов, Кравцов или люди, которых мы видели в офисах, фиксируем. Если Лариса пытается увести тебя отдельно — ты не идёшь.

— Если Милана делает фото — я улыбаюсь в камеру и прошу переснять, потому что в прошлый раз вышло плохо.

Тамара Петровна одобрительно кивнула.

— Вот это уже зрелый подход.

— Если отец начнёт говорить о маме, — продолжила Ася, глядя на Дамира, — я отвечаю сама.

— Да, — сказал он.

Без спора. Без задержки. Просто да.

— Если кто-то говорит о Рустаме...

— Сначала смотрю на тебя, — закончил он.

— Хорошо.

— Если кто-то угрожает тебе прямо...

— Мы не устраиваем героическую сцену. Уходим и передаём всё адвокатам.

— Именно.

Ася помолчала.

— И ещё. Мы не делаем вид, что между нами всё официально.

Грановский опустил ручку.

Дамир стал неподвижен.

— Что значит? — спросил он.

Ася почувствовала, как по лицу поднимается тепло, но не отвела взгляд.

— Они будут смотреть. Отец, Лариса, Милана, все. Они захотят понять, настоящий ли наш союз, можно ли снова ударить Миланой, шантажом, мамой, Рустамом, наследством. Если мы будем слишком холодны, они решат, что между нами трещина. Если будем изображать спектакль, Лариса это почувствует. Значит, не изображаем. Просто не прячем то, что уже есть.

Тишина стала очень внимательной.

Дамир смотрел на неё так, будто каждое слово нужно было принять не умом, а чем-то более уязвимым.

— Ты уверена? — спросил он.

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что я устала отдавать им право решать, что между нами правда, а что нет.