Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 265 – Евгений Ключников

— Слышал.

— И имела в виду не их.

Дамир посмотрел на неё.

В темноте, в свете фонарей, его лицо стало мягче, чем в доме, но напряжение ещё держалось. Он понимал, что значит эта фраза. После всего — после подмены, ссор, поцелуя, угроз, договора, банка, фото, офиса, праздника — слово “семья” больше не принадлежало Лебедевым полностью. Возможно, ещё не принадлежало им с Дамиром. Но уже перестало быть только оружием отца.

— Домой? — спросил Артем из машины.

Ася села, укутываясь в пальто Дамира.

Дамир сел рядом.

Она посмотрела на него и ответила сама:

— Домой.

На этот раз слово прозвучало спокойнее.

И Дамир не переспросил.

Милана позвонила на следующее утро.

Ася увидела имя на экране и почти не удивилась. После вечера у Лебедевых, после Дубинина с его смертельным “тот участок”, после отцовского лица, в котором впервые появилась не просто злость, а расчетливый страх, после Ларисиного жемчуга, дрогнувшего на шее, будто даже украшения поняли: праздник перестал быть праздником, — звонок Миланы был неизбежен. Слишком многое вчера треснуло при гостях. Слишком много чужих ролей не сработало. Мачеха не смогла остаться великодушной хозяйкой. Отец не удержал видимость полного контроля. Дубинин выдал, что помнит аварийный участок. А Милана, прекрасная, бледная, обиженная Милана, не смогла доиграть несчастную сестру, у которой украли судьбу, потому что Ася публично напомнила ей: судьбу не украли, ее выбросили, когда она показалась недостаточно выгодной.

Телефон вибрировал на столе рядом с чашкой чая, раскрытым блокнотом и распечаткой списка гостей. Дамир сидел напротив, просматривал сообщение от Грановского: тот уже отправил запрос по Дубинину, поднял старые геологические заключения и, как всегда, сухо отметил, что “случайно произнесенная формулировка не является доказательством, но является направлением”. Тамара Петровна поставила на стол сырники и сообщила, что если ещё хоть один родственник Лебедевых испортит завтрак, она начнёт взимать с них плату за моральный износ кухни.

Ася смотрела на экран.

Милана.

Вчера она выглядела как женщина, готовая плакать перед публикой. Сегодня, судя по звонку в девять утра, плакать закончила и перешла к следующему этапу — личному нападению.

— Не отвечай, если не хочешь, — сказал Дамир.

Ася подняла на него взгляд.

Он не сказал “не отвечай”. Не взял телефон, не предложил заблокировать, не потребовал включить запись первым. Просто оставил выбор. Почти незаметная деталь, но после трупного брачного договора, после споров о том, кто за кого решает, такие детали были уже не мелочами. Они были кирпичами, из которых строилось что-то новое — очень неровное, с трещинами, но их.

— Хочу, — сказала Ася.

Тамара Петровна нахмурилась.

— До завтрака?

— Она всё равно испортит аппетит. Лучше сразу.

— Разумно, хоть и вредно для пищеварения.

Ася взяла телефон, но не ответила сразу. Сначала включила запись с другого устройства, как уже стало привычкой. Раньше ей казалось бы отвратительным записывать разговоры с сестрой. Теперь отвратительным казалось, что до этого довели. Дамир заметил движение, но не вмешался. Только чуть откинулся на спинку стула, оставаясь рядом и всё же не вторгаясь.

Ася приняла вызов.