Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 66 – Евгений Ключников

— Анастасия.

Его голос.

Не громкий. Спокойный. За дверью.

— Откройте, пожалуйста.

“Пожалуйста” прозвучало настолько неожиданно, что страх не исчез, но споткнулся. Ася не ответила. Нож все еще лежал в ладони, закрытый. Вторая рука сама потянулась к горлу, будто можно было удержать дыхание снаружи.

— Я не войду без разрешения, — сказал Дамир после паузы. — Но мне нужно вернуть вашу вещь.

Вещь.

Внутри что-то неприятно дернулось.

— Какую? — спросила она.

Голос получился хриплым.

— Телефон.

Ася посмотрела на стол. Ее телефона там не было.

Она не сразу это поняла. До этого момента ей казалось, что он где-то рядом, что она просто оставила его в сумочке, в ванной, на подоконнике, среди документов. Но нет. На столе лежали договор, карта дома, фотография матери, чашка с остывшим чаем, кольцо уже снова на пальце, ручка, салфетка. Телефона не было. Она резко обернулась к сумочке, открыла ее, потом чемодан, потом снова стол. Ничего.

Память вспыхнула запоздало: в машине утром она держала телефон в руке. Потом здание регистрации. Потом документы. Потом пальто. Потом... Отец. Перед выходом из малого зала отец подошел к ней, сказал что-то о вещах и “внешней картине”. Она тогда была слишком взвинчена, чтобы заметить, как он взял ее телефон? Или телефон забрали еще раньше, когда Вика поправляла фату? Для ее же спокойствия. Как удобно. Ее уже не первый раз лишали связи, называя это заботой.

— Откуда он у вас? — спросила она.

— От вашего отца.

Холод, который только что был страхом перед Дамиром, сменился другим. Старым. Семейным. Более привычным, но от этого не менее омерзительным.

— Он отдал вам мой телефон?

— Грановскому. Попросил “передать позже”, чтобы вы не нервничали в дороге.

Ася медленно закрыла глаза.

Конечно.

Даже после свадьбы отец продолжал распоряжаться тем, что принадлежало ей. Телефоном. Связью. Возможностью позвонить. Возможностью сказать кому-то, где она. Оставить себе последнюю нитку — и ту решили выдать дозировано, через руки нового мужа. Для ее спокойствия. Всегда для ее спокойствия.

— Положите под дверь, — сказала она.

За дверью молчали.

— Не получится.

— Почему?

— Там чемодан.

Ася посмотрела на чемодан, подпирающий ручку, и почувствовала, как щеки загораются. От стыда. От злости. От того, что он, конечно, все понимает. Слышит, как она стоит по ту сторону и держит оборону от человека, который пришел вернуть телефон.

— Отойдите, — сказала она.

— Отошел.

Она не поверила сразу. Подошла к двери, прислушалась. Тишина. Потом сделала то, что показалось ей одновременно разумным и жалким: приоткрыла дверь на длину цепочки, хотя цепочки не было, потому что в старом доме не ставили такие мелкие городские защиты на спальни. Пришлось сначала убрать чемодан, потом повернуть ключ, потом открыть дверь узкой щелью, оставив ногу так, чтобы можно было быстро захлопнуть.

Дамир действительно стоял на расстоянии. Не у самого порога, а на два шага дальше, в полутемном коридоре. На нем уже не было пиджака, только темная рубашка с закатанными рукавами. Волосы слегка растрепались, на лице лежала усталость, которая делала его не мягче, а опаснее — как человека, слишком долго державшего себя в руках. В одной руке он держал ее телефон. В другой — тонкий зарядный кабель.

Он посмотрел на щель двери, на ее лицо, потом ниже — на руку, в которой она сжимала нож. Нож был закрыт, но это мало что меняло.