Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 67 – Евгений Ключников

— Хорошо, что переложили, — сказал он.

— Что?

— Нож. Из пальто.

Она вспыхнула.

— Вы пришли оценить мою технику самообороны?

— Нет. Вернуть телефон.

— Тогда возвращайте.

Он протянул аппарат, но не подошел ближе. Ей пришлось открыть дверь шире. Не полностью, но достаточно, чтобы дотянуться. Пальцы коснулись корпуса, и она дернула телефон к себе чуть резче, чем нужно. Дамир отпустил сразу.

— Пароль не снимали, — сказал он. — Сим-карта на месте. Ваш отец хотел, чтобы устройство осталось у него “до утра”. Я решил, что семейные традиции конфискации личных вещей можно прервать сегодня.

Ася посмотрела на телефон. Экран мигнул — шесть пропущенных уведомлений, несколько сообщений, одно от студии, одно от неизвестного номера, два от Миланы, одно от отца. Сигнал слабый, но был.

— Спасибо, — сказала она, и слово вышло сухим, почти сердитым.

— Не звучит как спасибо.

— Я еще не решила, благодарить вас или подозревать.

— Делайте и то и другое. Экономит время.

Она подняла глаза.

Он стоял в коридоре и смотрел на нее без насмешки. Это было хуже. Насмешку можно оттолкнуть. Серьезность заставляла отвечать серьезно.

— Почему вы принесли сами? — спросила она. — Могли передать через Тамару Петровну.

— Мог.

— Но не передали.

— Да.

— Почему?

Дамир посмотрел в сторону темного коридора, потом снова на нее.

— Хотел посмотреть, заперли ли вы дверь.

Ася крепче сжала нож.

— Проверяли, послушалась ли?

— Проверял, достаточно ли вы боитесь, чтобы думать о безопасности.

— И?

— Достаточно.

— Поздравляю. Милана бы вами гордилась.

В его глазах мелькнуло что-то тяжелое.

— Милана слишком много говорила для человека, который слишком мало знает.

— Она хотя бы честно сказала, что боится.

— Нет, — сказал Дамир тихо. — Она честно сказала, что хочет, чтобы боялись вы.

Фраза ударила точно. Ася это знала. Где-то глубоко уже знала. Миланин страх был настоящим, но переданный Асе, он стал еще и способом оправдаться. Если Дамир чудовище, значит, Милана не предала сестру, а спасла себя. Если в его доме опасно, значит, Ася должна не злиться на подмену, а понимать, почему сестра не могла иначе. Страх, как и вина, в их семье всегда старались переложить на того, кто меньше защищен.

— Вы не знаете Милану, — сказала Ася.

— Знаю достаточно.

— По одной встрече?

— По тому, как она позволила вам оказаться здесь.

— А вы позволили.

Он принял удар молча.

— Да.

Это “да” снова вывело ее из равновесия. С ним было трудно спорить, потому что он не защищался там, где мог бы соврать красиво. Он признавал неудобное — и этим лишал ее привычной возможности пробить стену отрицания.

— Тогда не делайте вид, что вы лучше, — сказала она.

— Я не лучше.

— Просто полезнее?

— Иногда.

— Для кого?

— Сегодня — для вас. Телефон у вас.

Она почти рассмеялась, но смех застрял.

— Какая мелочь.

— Нет. Не мелочь.

Он сказал это так резко, что она замолчала.

Дамир сделал шаг ближе, но остановился до порога. Его взгляд скользнул по двери, по ключу, по чемодану, отодвинутому в сторону, по ее побелевшим пальцам на рукояти ножа.

— Никогда не позволяйте никому забирать у вас связь, документы и деньги, — сказал он. — Никому. Даже тем, кто говорит “для вашего спокойствия”. Особенно им.

Ася смотрела на него и вдруг почувствовала, что ее злость начинает трескаться в самом неудобном месте. Потому что это было не нравоучение. Это был закон выживания. И, судя по его лицу, он выучил его не из книжек.