Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 80 – Евгений Ключников

Он назвал сумму.

Ася невольно моргнула. Сумма была не безумной для мира Воронцова или Лебедевых, но для нее — огромной. Больше, чем она получала в студии за несколько месяцев мелких заказов. Достаточно, чтобы снять жилье, оплатить юриста, жить какое-то время без унизительных просьб. Достаточно, чтобы отец больше не мог сказать: “Без меня ты никто”, и сразу оказаться правым.

Именно поэтому она разозлилась.

— Это слишком много.

— Нет.

— Для чего нет? Для подменной жены?

— Для человека, которому может понадобиться резко уйти из дома, где она находится по принудительному браку.

Она замолчала.

Дамир сказал это ровно. Без пафоса. Но смысл был очевиден: счет — не подарок. Не содержание любовницы. Не плата за роль. Это запасной выход в денежной форме. Она не ожидала такого. И именно поэтому искала подвох еще яростнее.

— Вы хотите, чтобы я могла уйти, — сказала она.

— Да.

— От вас?

— В том числе.

— Но вам нужен этот брак.

— Да.

— Тогда зачем давать мне возможность уйти?

— Потому что если человек не может уйти, он не союзник. Он заложник.

Ася резко подняла глаза.

Слово снова ударило. Заложник. Чужая жертва. Поводок. Он говорил грубо, но его грубость складывалась в систему, в которой ее положение называли не красивыми словами, а настоящими. И, странным образом, именно это не давало ему окончательно стать похожим на отца. Отец назвал бы это долгом. Лариса Аркадьевна — разумной необходимостью. Милана — обстоятельствами. Дамир называл заложника заложником, даже если сам участвовал в ситуации.

— Вы очень стараетесь не выглядеть похитителем, — сказала она.

— Я не похититель.

— Но я здесь не по любви.

— Я тоже.

Это должно было обидеть. Возможно, обидело бы вчера. Сегодня Ася только усмехнулась.

— Какая прекрасная семейная основа.

— Хуже, когда один врет, что по любви, а второй делает вид, что верит.

— Опыт?

Он посмотрел на нее так, что она поняла: вопрос задел слишком близко.

— Наблюдения.

— Удобное слово.

— Практичное.

Он снова вернулся к документам.

— Третий блок. Работа и обучение. Вы имеете право продолжить работу в студии, сменить работу, начать обучение, вести собственные проекты. Дом предоставляет транспорт при необходимости. Я не вмешиваюсь в ваш профессиональный выбор, если он не связан с передачей информации Лебедевым или третьим лицам о моих делах.

Ася медленно провела пальцами по строчкам.

Работа.

Она почему-то ожидала, что именно здесь будет первый настоящий крючок. Что Дамир, как отец, скажет: “Сейчас не время для твоих подработок”. Что работа окажется смешной, ненужной, несоответствующей статусу жены. Что ей предложат заняться благотворительностью, молчанием и красивым присутствием в доме. Но в договоре было написано иначе. Она могла работать. Учиться. Выезжать. Выбирать. С оговорками, да, но оговорки касались не ее как женщины, а его войны с Лебедевыми.

— Вы читали мои работы? — спросила она вдруг.

— Несколько.

— Откуда вы их взяли?

— Портфолио было открыто.

— И?

— У вас хороший вкус на пространство, в котором людям не хочется убежать.

Она не сразу поняла, что это было.

— Это комплимент?

— Да.

— Плохо распознается.

— Я предупреждал.

Ася опустила взгляд, чтобы он не увидел, как эта фраза странно задела ее. В доме отца ее работа считалась мелочью. Не карьерой, не призванием, не попыткой стать самостоятельной, а временным занятием девушки, которая все равно слишком мало зарабатывает, чтобы говорить о независимости всерьез. Дамир не сказал ничего нежного. Не восхитился. Не стал рассыпаться в поддержке. Просто посмотрел и увидел. Иногда этого достаточно, чтобы стало опасно тепло.