Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 87 – Евгений Ключников

Ася слушала, чувствуя, как улыбка уходит с лица.

— А я? — спросила она.

— А вы в этот момент вспомните, что они уже предали вас первыми.

Тишина после этих слов была тяжелой.

Она не хотела, чтобы он это говорил. Не хотела, чтобы кто-то вообще формулировал так прямо. Пока предательство семьи было рассыпано на отдельные события — подмена, платье Миланы, папка, телефон, звонок, просьба шпионить, — его еще можно было как-то выдерживать. Когда Дамир собрал все в одно слово, оно стало слишком большим.

Предали.

Да.

И все же внутри что-то сопротивлялось. Потому что признать предательство родных — значит признать, что ты долго ждала тепла от людей, которые уже давно решили, что ты удобнее холодной. Значит признать, что любовь отца, возможно, закончилась раньше, чем ты перестала надеяться. Значит признать, что Милана не просто трусиха, а человек, который согласился на твое место в аду, потому что ее жизнь казалась ей дороже. Значит признать, что мачеха никогда не обязана была любить, но могла хотя бы не отправлять.

— Не надо, — сказала Ася тихо.

Дамир не стал спрашивать, что именно.

— Хорошо.

Она взяла договор, закрыла папку.

— Я хочу вернуться в комнату.

— Идите.

— Вы не спросите, что я решила?

— Вы уже решили достаточно для одного утра.

Ася поднялась. На пороге малой библиотеки остановилась.

— Дамир Сергеевич.

— Да?

— Если я все-таки стану вашей союзницей...

Он смотрел внимательно.

— Это не значит, что я вам доверяю.

— Разумеется.

— И не значит, что я простила вам то, что вы тоже использовали ситуацию.

— Я не просил.

— Хорошо. Потому что не получила бы.

— Понимаю.

— И еще.

— Да?

Она посмотрела на него через плечо.

— Если вы однажды решите дернуть за поводок, который уронил мой отец, я его перережу. Даже если он будет в ваших руках.

На лице Дамира снова мелькнула та самая почти улыбка. Не веселая. Уважительная, что ли. Хотя это слово было слишком теплым для него.

— Вот теперь, Анастасия Викторовна, — сказал он, — я начинаю верить, что этот брак может оказаться полезным не только мне.

Она ушла, не ответив.

В коридоре первого этажа было тихо. Она прошла мимо двери кабинета и на этот раз не стала останавливаться. Отец хотел, чтобы она узнала, где документы. Он сам назвал кабинет, закрытое крыло, сейф, старые проекты, архив Рустама. Теперь в ее голове было больше вопросов, чем утром. Но впервые любопытство не тянуло ее к двери немедленно. Она понимала: если войдет туда по отцовскому приказу, снова станет тем, чем ее сделали за семейным ужином. Инструментом. Если когда-нибудь войдет, то только по собственной воле и за своей правдой.

На лестнице ее догнала Тамара Петровна.

— Жива? — спросила она.

Ася обернулась.

— После договора или после завтрака?

— После разговора.

— Вы подслушивали?

— В этом доме стены старые. Они сами все приносят.

— Удобно.

— Не всегда. Иногда хочется не знать.

Ася посмотрела на нее и вдруг спросила:

— Вы знали, что отец позвонит и попросит меня искать документы?

— Догадывалась.

— Все догадывались, кроме меня?

— Вы только приехали. У вас уважительная причина.

Это прозвучало почти мягко.

Ася кивнула, но не пошла дальше.

— Тамара Петровна, а документы правда есть?

Старая женщина посмотрела на нее долго и серьезно.

— В этом доме есть много правды, которую слишком поздно достали и слишком рано спрятали.