Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 90 – Евгений Ключников

Она почти набрала: “Что там?”

Почти.

Пальцы уже коснулись экрана, но остановились.

Вот так он и хотел. Чтобы она спросила. Чтобы снова протянула руку к поводку сама. Чтобы признала: да, папа, я боюсь; да, папа, скажи, что делать; да, папа, только не трогай маму.

Ася положила телефон экраном вниз. Встала. Прошла к окну. За стеклом сад был неподвижен, только с ветки на ветку сорвалась белая пыль снега. Лес стоял далеко и близко одновременно, как стена, которая не давит, но напоминает: прежний мир остался за ней. Она прижала ладонь к холодному стеклу. Нужно было дышать. Медленно. Не так, как дышит человек, которому только что показали нож у горла мертвого. Медленно.

Телефон завибрировал снова.

Ася не сразу подошла.

На экране было новое сообщение.

“Не молчи. Ты должна понимать: после свадьбы твое поведение отражается не только на тебе. Репутация семьи теперь зависит от того, насколько спокойно и разумно ты сможешь себя вести. Воронцов будет провоцировать. Не поддавайся. И не забывай, что именно он ищет повод уничтожить имя твоей матери вместе с нашим”.

Вот теперь стало больнее.

Отец умел менять удар в полете. Если одной только папки недостаточно, надо добавить репутацию. Если репутации мало — память о матери. Если мать может стать святыней — надо сделать ее уязвимой. “Уничтожить имя твоей матери вместе с нашим”. Как будто он и мама все еще были одной семьей. Как будто не он женился второй раз, не он позволил Ларисе Аркадьевне стирать ее из дома, не он превратил документы о ее смерти в предмет торга. Как будто Дамир, которого она знала меньше суток, уже опаснее для маминой памяти, чем человек, хранивший папку одиннадцать лет.

Она открыла диалог и набрала: “Что именно ты скрываешь?”

Не отправила.

Стерла.

Написала: “Не прикрывайся мамой”.

Стерла.

Написала: “Если там правда, я все равно узнаю”.

Долго смотрела на эти слова. Они были правильными. Но правильное не всегда умное. Дамир утром сказал: они будут бить по привычке. По матери. По вине. По тому, что она неблагодарная. Он оказался прав слишком быстро, и это раздражало почти так же сильно, как отцовские сообщения. Она не хотела, чтобы Дамир был прав. Не хотела, чтобы новый муж разбирался в ее семье лучше нее. Но факты, как назло, не интересовались ее гордостью.

Она отправила только: “Я поняла”.

Ответ отца пришел через минуту.

“Надеюсь”.

И все.

Никаких подробностей. Никакой правды. Только крючок, брошенный в воду, и тишина после него.

Ася долго стояла с телефоном в руке. Потом открыла список “Что я знаю” и добавила новую строку: “Отец боится, что Дамир узнает что-то о маме, но еще больше хочет, чтобы я боялась этого первой”.

Фраза была корявая, но точная.

Она едва успела положить телефон, как он завибрировал снова.

Лариса Аркадьевна.

Не звонок. Сообщение. Разумеется. Мачеха не любила прямой разговор, если можно было направить яд аккуратной письменной фразой.

“Анастасия, надеюсь, ты уже пришла в себя после утренней выходки. Виктор очень расстроен. Ты должна понимать, что сейчас от тебя требуется не героизм, а элементарная лояльность семье. Будь внимательна к тому, что происходит в доме. Особенно к кабинету Дамира. Нам нужны не документы, а понимание, что он собирается делать. Сделай несколько фотографий дома, коридоров, кабинета, если получится, и любых бумаг, которые увидишь. Без самодеятельности. Просто фото. Это важно для твоей же безопасности”.