Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 241 – Евгений Ключников

— Впечатляет, — сказал Саверий.

— Что именно?

— Скорость. Сестра Эльза хранит молчание лучше большинства храмовых. Третья рука продаёт сведения дорого. А вы получили всё к закату.

— Вы подтверждаете?

— Я восхищаюсь.

Край шагнул ближе.

— Не играйте. Где деревянная лошадка?

— Какая?

— Та, которую сестра Эльза передала вам на временную сверку.

— Если передала официально, у неё есть акт.

— Есть.

— Тогда почему спрашиваете, где она? Прочитайте акт.

— Срок передачи не истёк. Но обстоятельства изменились.

— Чем?

— Установлена связь предмета с незаконным рынком личных привязок.

— Для этого его и передали на сверку.

Край смотрел на Саверия холодно.

— Лошадку.

— Сначала встречный акт изъятия с описанием причины, срока, ответственного хранителя и запретом уничтожения до отдельной проверки.

— Вы ставите условия Пепельному надзору?

— Я прошу бумагу.

— У нас есть предписание.

— Общее. На все связанные вещи. Удобно для мешка. Не для опасного предмета.

— Господин Грош, ваше сопротивление может быть истолковано как сокрытие нечистых остатков.

— А ваше нежелание написать точную строку может быть истолковано как стремление забрать предмет без следа.

Широкоплечий служитель сделал шаг.

Край поднял руку.

Остановил.

Не отводя взгляда от Саверия, сказал:

— Вы слишком долго торговали на границе допустимого и решили, что граница принадлежит вам.

— Нет. Я решил, что человек, отказывающийся назвать ответственного хранителя, хочет оставить себе возможность сказать, будто вещь никогда не получал.

Никон слушал и понимал: Саверий тянет время.

Не просто спорит.

Проверяет.

Вынуждает Края уточнять, угрожать, показывать степень полномочий, раскрывать намерение. Одновременно даёт Никону возможность смотреть. Не глубоко. На амулеты. На реакции. На то, кто из пришедших знает больше остальных.

Молодой служитель нервничал.

Чистый амулет.

Он, вероятно, считал происходящее обычным досмотром опасной лавки. Возможно, был уверен, что Край действует ради храмовой безопасности.

Первый страж с зелёной линией на пепельном пруте стоял слишком спокойно. Знал, что искать. Несколько раз посмотрел на ящик кухонных досок.

Второй страж, без зелёного следа, следил за Саверием и Никоном, но не за вещами.

Широкоплечий служитель с изменённым амулетом ждал приказа. Не удивился ни складу безымянных, ни Третьей руке, ни деревянной лошадке.

Край знал маршрут.

Вопрос не в том, участвует ли часть Надзора.

Участвует.

Вопрос — насколько глубоко.

— Провести досмотр, — сказал инспектор.

Молодой служитель открыл футляр и достал форму.

Стражи двинулись по лавке.

Саверий не остановил.

Но сказал:

— Все предметы, снятые с места, записываются до перемещения.

— Разумеется, — ответил Край.

— Каждая печать, нарушенная при досмотре, фиксируется отдельно.

— Разумеется.

— Каждое изъятие — с описанием.

— Разумеется.

— Ответственный подписывает лично.

Инспектор посмотрел на него.

— Я подпишу.

Это было хуже.

Если бы он отказывался, Саверий мог продолжать спорить формой. Но Край был готов поставить подпись. Либо потому, что уверен в праве, либо потому, что знает: документ потом исчезнет вместе с теми, кто способен его предъявить.

Первый страж подошёл к полке с глиняным горшочком.

— Открыть.

Саверий взял щипцы, снял крышку сам.

Кольцо мясника лежало внутри, тусклое, тяжёлое, молчаливое. Амулет стража дрогнул. Зелёная линия на пепельном железе едва заметно потемнела.