Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 245 – Евгений Ключников

Потом на подменную пуговицу.

На ящик досок.

На Саверия.

На Никона.

— Досмотр продолжается, — сказал он.

Но тон изменился.

Официальная уверенность осталась.

Внутри появилась осторожность.

Не перед лавкой.

Перед собственными людьми.

Теперь Край не мог просто забрать всё подозрительное и уйти. Молодой писарь видел слишком много. Второй страж тоже. Если инспектор откроет ящик, найдёт лошадку и изымет без точной формы, вопрос останется. Если начнёт задерживать Никона за обвинение, придётся объяснять зелёные следы на амулетах. Если прикажет молчать, молчание станет слишком заметным.

Саверий понимал это лучше всех.

Он вернулся к акту.

— Продолжим описание сапог, — сказал он спокойно. — И личной метки малой опасности.

Край смотрел на него несколько секунд.

Потом кивнул.

— Изъять сапоги и метку. Остальные предметы оставить под временной печатью до отдельного решения.

Никон почувствовал, как напряжение не исчезает, но меняет форму.

Они отдавали подменную пуговицу.

Отдавали сапоги висельника.

Настоящие.

Это было больно.

Сапоги привели их к храму, к хранилищу старых казней, к несоответствию записей. Они оставались уликой. Могли потребоваться снова. Но сейчас их потеря покупала возможность сохранить большее: лошадку, Иглу ложного шва, настоящую костяную пуговицу, храмовую выписку, бирку Райнера Фалька, акты и свободу выйти к порогу переписи до третьего удара.

Третий путь всегда требовал платы.

Вопрос только в том, выбираешь ли плату сам.

Саверий оформлял передачу тщательно.

Предмет первый: сапоги дорожной казни, условно называемые сапогами висельника. Активность: влажные следы, направление к месту старой казни, реакция на имя Р. Ф. Передача временная. Уничтожение запрещено до отдельной сверки. Ответственность принимает инспектор Ортвин Край.

Инспектор прочитал.

— Полное имя.

— Сокращение достаточно для внутренней лавочной формы.

— Это акт передачи Надзору.

— Тогда добавьте полное имя своей рукой в принятой копии. Я не стану произносить или писать его рядом с личной меткой.

Край долго смотрел.

Потом сам вывел:

Райнер Фальк.

Подменная пуговица молчала.

Настоящая, спрятанная в тайнике, стукнула один раз.

Лошадка в ящике кухонных досок тихо скрипнула, но звук утонул в движении бумаг.

Саверий продолжил:

Предмет второй: костяная пуговица, личная метка малой опасности, слабая реакция на отдельные имена, точный владелец не установлен. Передача временная.

Край подписал.

Молодой служитель поставил регистрационную отметку.

Саверий сделал копию.

Не одну.

Две.

Одну отдал Надзору.

Вторую оставил в книге.

Третью, почти незаметно, вложил между двумя чистыми листами и подвинул к Никону. Тот накрыл бумагой, будто продолжал писать обычный список.

Сапоги забрали.

Стражи завернули ящик в пепельную ткань. Подменную пуговицу поместили в отдельную металлическую капсулу. Инспектор проверил полки ещё раз, но уже поверхностно. Амулет дрожал. Зелёный след внутри пепла реагировал на лавку. Однако Край не позволил своим людям снова приблизиться к ящику досок.

Возможно, решил вернуться позже.

Возможно, понял, что настоящий предмет спрятан там.

Возможно, считал лошадку менее важной, чем сапоги и пуговица.

Возможно, намеренно оставил.

Эта мысль была неприятной.

Никон смотрел на инспектора и понимал: они не выиграли. Только избежали немедленного поражения. Ортвин Край не был глупым исполнителем. Он увидел подмену или заподозрил. Но принял ограниченный результат. Почему?