Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 247 – Евгений Ключников

Мир становился сложнее именно тогда, когда Никон хотел простого врага.

Саверий подошёл к ящику кухонных досок, достал деревянную лошадку. Проверил ткань. Игрушка лежала спокойно. На боку всё ещё оставалось зелёное восковое пятно. Колёсики молчали.

Потом извлёк настоящую пуговицу Неллы из тайника.

Оказалось, старьёвщик спрятал её внутри полой ручки старого деревянного половника, лежавшего рядом с досками. Никон посмотрел на него с невольным уважением.

— В кухонной утвари?

— Люди, ищущие редкие реликвии, недооценивают половники.

— Запомню.

— Не надо. Тогда начнёшь прятать туда записи и забудешь, каким половником мешаем похлёбку.

Пуговица лежала на ладони щипцов.

Стукнула мягко.

Нелла жива.

Пока.

Саверий вернул её в футляр.

— Идём? — спросил Никон.

Старьёвщик посмотрел на окно.

До заката оставалось меньше часа.

До третьего ночного удара — несколько часов.

— Теперь идти ещё опаснее.

— Да.

— Надзор, скорее всего, оставил хвост.

— Да.

— Третья рука ждёт.

— Да.

— Мирана может быть уже у водосброса.

— Да.

— Сапоги у них.

— Да.

— Ты умеешь отвечать иначе?

— Когда вопрос сложнее.

Саверий устало усмехнулся.

— Идём.

Они начали собираться быстрее.

Игла ложного шва осталась под жилетом Саверия. Пуговицу Никон спрятал во внутренний карман. Деревянную лошадку завернули плотнее и положили в неприметную сумку. Глухое зеркало, чёрная соль, храмовая ткань, щипцы, лоскут куртки, карточка Неллы, пустые долговые формы и маленький нож Саверия распределили так, чтобы один обыск не лишил их всего сразу.

Никон сложил копию акта изъятия сапог.

— Зачем? — спросил Саверий.

— Доказательство. Если сапоги исчезнут, у нас есть подпись Края.

— Если Край решит, что подпись мешает, бумага не остановит его.

— Нет. Но объяснит, кто последним забрал улику.

Саверий кивнул.

— Правильно.

Никон подумал о своих тайных заметках.

Времени переписывать не было.

Он достал узкий клочок бумаги и быстро написал:

81. Пепельный надзор пришёл по полному маршруту расследования. Знал храм, склад безымянных, лошадку, Третью руку, ночную скупку и заказ. Источник неизвестен.

82. Инспектор Ортвин Край. Амулет частично изменён зелёным следом. Даёт доступ к местам переписи без фиксации старого имени. Степень согласия неясна. Часть его людей заражена или настроена тем же способом. Не все.

83. Изъяли сапоги висельника и подменную костяную пуговицу. Настоящие предметы сохранили. Край, возможно, понял подмену, но не раскрыл при своих. Это опасно.

84. Надзор не просто расследует. По крайней мере часть системы возвращает улики или прикрывает механизм. Официальный огонь может работать на тот же рынок, который делает людей безымянными.

Он остановился.

Потом добавил:

85. Молодой писарь Надзора видел зелёный след и испугался. Значит, внутри системы не все знают. Это может стать трещиной. Или ловушкой.

Никон сложил бумагу.

Хотел спрятать под рукавом, но передумал.

Саверий был прав: заметок при нём уже слишком много.

Он вложил клочок в старый конверт, заклеил обычным воском и поставил на полке между долговыми уведомлениями без адресата.

— Кому? — спросил Саверий.

— Если вернёмся — заберу. Если нет, возможно, кто-то найдёт.

— Кто?

Никон посмотрел на лавку.

На реликвию за дальней полкой.

На глиняный горшочек с кольцом мясника.