Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 254 – Евгений Ключников

— Прежний Никон умер.

— Да.

— При этой лавке.

— Да.

— В теле которого я очнулся.

— Да.

— Почему?

Саверий долго молчал.

В дальнем проходе снова капнула вода.

Один раз.

Потом второй.

— Он пытался уйти, — сказал старьёвщик.

Никон замер.

— Когда?

— За три дня до того, как ты очнулся.

— Куда?

— Не знаю. Дошёл до конца Мёртвой улицы. Потом вернулся сам.

— Почему?

— Сказал, что забыл, куда собирался.

Холод в запястье стал почти болезненным.

— Вернулся сам.

— Да.

— Потому что книга не отпустила.

— Возможно.

— Не возможно. Она стирала волю.

— Да.

Саверий произнёс это тихо.

Не защищаясь.

— Что произошло потом?

— Он стал хуже. Почти не ел. Плохо спал. Иногда стоял у двери и смотрел на улицу, будто ждал, что вспомнит нужную сторону. Потом взял вещь без разрешения.

— Какую?

Саверий посмотрел на раскрытую книгу.

— Эту.

Никон почувствовал, как линии на странице дрогнули.

— Он нашёл книгу?

— Да.

— И?

— Попытался вырвать свою страницу.

Никон представил слабого, сломленного человека, который почти перестал верить в возможность выхода, но всё же однажды спустился в подвал, нашёл старую основу реестра и попробовал освободиться единственным способом, который видел. Не сбежать. Не выплатить. Не попросить. Не спорить. Вырвать страницу. Физически удалить собственную зависимость.

— Получилось?

Саверий покачал головой.

— Страница не рвётся обычным ножом. Он порезал руку. Книга взяла кровь. После этого связь усилилась. Он потерял сознание.

— Вы нашли?

— Утром.

— И что сделали?

— Отнёс наверх. Пытался привести в чувство. Дал настой. Он дышал. Сердце билось. Потом перестал реагировать. Через несколько часов умер.

Никон смотрел на Саверия.

Тело помнило грязный пол лавки.

Холод.

Боль.

Пустоту.

Егор Воронцов умер в своём мире без героического финала и проснулся уже здесь. В теле Никона Гравера. На полу «Костяного Заклада». Рядом с хозяином, считавшим должника расходным материалом. Теперь становилось ясно: прежний Никон Гравер тоже умер не просто от слабости, побоев или случайности. Он пытался разорвать узел. Проиграл. Возможно, именно эта трещина в связи позволила чужой душе оказаться внутри тела. Возможно, книга отпустила одного человека недостаточно быстро и схватила другого прежде, чем заметила разницу.

Никон опустил взгляд на собственную страницу.

Она находилась ближе к концу книги.

Не нужно было искать долго. Книга сама раскрылась там, где хотела быть прочитанной.

Никон Гравер.

Имя написано старым почерком Саверия.

Ниже — сумма долга.

Первая.

Потом исправления.

Начисления.

Расходы.

Списания.

Мелкие строки.

Бумага.

Хлеб.

Лекарство.

Одежда.

Штраф за ошибку в записи.

Разбитая чашка.

Ущерб от неудачного обращения с предметом.

Соль.

Футляр.

Новые расходы после появления Егора в теле Никона.

Три медяка за пуговицу Неллы.

Бумага для акта.

Кожа.

Часть дохода от шкатулки.

Списания.

Маленькие победы.

Цепь, которая становилась то длиннее, то короче, но не исчезала.

Никон посмотрел глубже.

На скрытом слое страницы чернила складывались иначе.

[Должник: Никон Гравер]

[Тип обязательства: проживание при лавке / рабочая зависимость / признание долгового держателя]

[Состояние узла: повреждено прежней попыткой разрыва]

[Текущий носитель: изменён]

[Совпадение личности с исходной записью: частичное]