Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 251 – Евгений Ключников

Старьёвщик начал перебирать книги.

Быстро.

Раздражённо.

Открыл одну.

Другую.

Третью.

Выругался.

— Что? — спросил Никон.

— Молчи.

— Что ищете?

— То, что должно лежать здесь.

— Что именно?

Саверий повернулся.

— Старую долговую книгу.

Никон посмотрел на него.

— Зачем?

— Проверить одну вещь.

— Какую?

— Много вопросов.

— У нас мало времени.

— Поэтому молчи и помогай.

Он указал на второй ящик под столом.

Никон опустился на корточки и вытащил ящик. Тяжёлый, сырой, с перекошенной боковиной. Внутри лежали книги разных размеров: тонкие, толстые, прошитые грубой нитью, завёрнутые в ткань, испачканные солью, воском и временем. Некоторые страницы разбухли от влаги. На других сохранились тёмные следы пальцев. Никон начал перебирать осторожно, стараясь не касаться неизвестных бумаг голой кожей.

— Как выглядит?

— Тёмная кожа. Без подписи. Медные углы. Застёжка сломана.

— Очень похоже на половину книг в вашей лавке.

— Именно поэтому ищи внимательнее.

В дальнем проходе что-то капнуло.

Потом ещё раз.

Времени действительно мало. Мирана может ждать у водосброса. Третья рука — считать часы до третьего удара. Пепельный надзор — наблюдать снаружи. Нелла — идти за мальчиком в серой куртке туда, откуда старые имена возвращаются не всегда. А Никон сидит в сыром подвале и перебирает книги старьёвщика, который решил именно сейчас проверить одну вещь.

Он хотел раздражённо отложить очередной потрёпанный том.

Но рука остановилась.

Книга выглядела не совсем так, как описал Саверий. Кожа действительно тёмная, почти чёрная, по углам медные накладки. Застёжка сломана. Только лежала она не в ящике. Её задвинули глубже, под деревянную перегородку, будто кто-то хотел спрятать среди старых досок. На обложке не было названия. Ни знака лавки. Ни имени владельца. Только едва заметная царапина в виде замкнутого узла: три линии, переплетённые вокруг маленькой пустоты.

Никон протянул руку.

— Нашёл.

Саверий обернулся слишком резко.

— Не трогай голой рукой.

Поздно.

Пальцы уже коснулись кожи.

Холод ударил мгновенно.

Не похожий на холод пуговицы, зелёного воска или зеркала вероятной смерти. Тот был чужим, внешним, опасным. Этот пришёл изнутри. Как будто что-то давно ждало прикосновения Никона и теперь узнало не просто тело, а запись, спрятанную глубже кожи, глубже имени, глубже памяти Егора Воронцова.

Перед глазами вспыхнула строка.

Потом вторая.

Потом слишком много.

[Долговая книга “Костяного Заклада”]

[Тип: реестр зависимости / артефакт связующего обязательства]

[Внешняя функция: фиксация денежных долгов, залогов, обязательств и списаний]

[Скрытая функция: закрепление зависимости должника от держателя книги и места договора]

[Текущий держатель: Саверий Грош]

[Место узла: лавка “Костяной Заклад”]

[Количество активных обязательств: не раскрыто]

[Количество незавершённых обязательств: не раскрыто]

[Количество обязательств, переживших должников: высокое]

Никон резко отдёрнул руку.

Книга осталась лежать.

Но связь не оборвалась.

Тонкая линия холода прошла вдоль пальцев, поднялась к запястью и сомкнулась вокруг руки там, где раньше вспыхивало долговое клеймо Никона Гравера.

Саверий выругался.

— Я сказал не трогать.

— Книга… артефакт.

Старьёвщик молчал.

Это было хуже ответа.

— Вы знали.

— Частично.