Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 327 – Евгений Ключников

Луциан перевёл взгляд на Никона.

— Никон Гравер.

— Да, — ответил Никон.

— Вы обвиняетесь в незаконной оценочной деятельности, публичном вмешательстве в торги редкими предметами без лицензии, использовании несертифицированного метода определения свойств и создании угрозы для покупателей, продавцов и гильдейского порядка обращения с опасными вещами.

Нелла проснулась от его голоса.

Тев тоже открыл глаза, но не сел. Эдмар Ретт поднял голову и крепче прижал медальон. Мирана не отошла от окна. Саверий чуть приподнял бровь.

— Как много слов, — сказал он. — И ни одного «доброе утро».

Луциан не улыбнулся.

— Также Гильдия рассматривает возможность вторичного обвинения.

— В чём? — спросил Никон.

— В ложном чтении вследствие одержимости, остаточного влияния или незаконного контакта с неучтённым разумным предметом.

Дальняя реликвия за печатями тихо шевельнулась.

Саверий даже не обернулся, только сказал в сторону полки:

— Даже не начинай.

Луциан заметил.

Конечно заметил.

— У вас в лавке есть неучтённые разумные предметы?

— У меня в лавке есть неучтённые идиоты, но они обычно приходят с печатями разных учреждений, — ответил Саверий. — Что именно вам нужно?

Писарь Гильдии развернул лист и начал читать официальное уведомление. Текст был сухим, плотным и выстроенным так, чтобы у человека, не привыкшего к канцелярскому языку, быстро возникло ощущение вины уже от одного количества пунктов. Никона обвиняли не в конкретной краже, не в продаже опасной вещи, не в убийстве, не в подделке лицензии. Обвинение было хитрее: деятельность без допуска. Он оценивал предметы, не принадлежа Гильдии. Давал заключения, влияющие на цену. Использовал метод, не внесённый в реестр. Вмешивался в рынок редкостей. Возможно, создавал ложные впечатления у покупателей. Возможно, находился под влиянием артефактов, что делало его оценки «потенциально заражёнными». Всё это звучало не так страшно, как Пепельный надзор, но Никон быстро понял: Гильдия не собирается сжигать. Она собирается зарегистрировать, изъять, привязать и назвать это безопасностью ремесла.

— На основании чего составлено обвинение? — спросил Саверий, когда писарь закончил.

— На основании свидетельств о действиях Никона Гравера на закрытом торге редких предметов, — ответил Луциан.

— Закрытом торге? — переспросил Саверий.

— Да.

— Каком именно?

Луциан молчал на долю секунды дольше, чем следовало.

Никон уловил это.

Саверий тоже.

— Вы имеете в виду Чёрный аукцион Третьей руки? — спросил старьёвщик с почти ласковой вежливостью.

Писарь Гильдии поднял глаза.

Женщина с футляром для пробных стекол чуть напряглась.

Луциан остался неподвижен.

— Гильдия не признаёт терминов преступных рынков, — произнёс он.

— Но обвинение признаёт свидетельства с такого рынка?

— Гильдия признаёт сведения о незаконной оценочной деятельности.

— От кого полученные?

— Источник защищён.

— Значит, Гильдия обвиняет моего долгового писаря в незаконной оценке на рынке, которого официально не называет, на основании показаний источника, которого не раскрывает, при этом сам факт наблюдения за торгом не оформлен как сообщение в Пепельный надзор или городскую стражу.

Луциан посмотрел на него холодно.

— Вы всегда так любили риторику, господин Грош?

— Нет. Но, когда ко мне приходят за моим имуществом, я начинаю скучать по точности.