Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 432 – Евгений Ключников

На столе лежал протокол Суда вещей, копии старых форм, результаты проверки пластин, перечень предметов, временные акты хранилища, записи о разрушении главного зелёного фонаря и отдельный лист с заголовком: О временном праве независимой оценки Никона Гравера по делу переписанных имён.

Один из мастеров, сухой человек с лицом обиженной печати, сказал:

— Гильдия не признаёт самовольное чтение заменой лицензии.

— Никто не требует общей лицензии, — ответил Луциан.

— Это опасный прецедент.

— Опасность прецедента не делает ложь чистой.

— Мы не признали ложь.

Мастер Дорн поднял старую пластину.

— Мы признали, что новые инструменты имели слепую зону, совпадающую с предметами дела. Если вы хотите называть это не ложью, предложите слово, которое не будет позорить ремесло.

Сухой мастер замолчал.

Другой сказал:

— Гравер связан с проклятыми предметами, лавкой сомнительной репутации и Мёртвой улицей.

Саверий поднял палец.

— Прошу внести: лавка репутации не сомнительной, а устойчиво плохой. Это разные категории.

— Господин Грош, — сказал Луциан устало.

— Что? Я защищаю точность оценки.

Никон почти улыбнулся, но вовремя вспомнил, что горло всё ещё болит.

Третий мастер посмотрел прямо на Никона.

— Вы понимаете, что Гильдия не считает вас своим мастером?

— Понимаю.

— Не даёт вам права работать вне указанного дела?

— Понимаю.

— Не принимает ваш метод без проверки?

— Понимаю.

— Не гарантирует защиту, если ваши действия выйдут за пределы протокола?

Саверий фыркнул:

— То есть Гильдия признаёт его достаточно, чтобы использовать, но недостаточно, чтобы отвечать. Восхитительно. Почти как рынок, только чище одеты.

Луциан бросил на него взгляд.

— Гильдия признаёт временное право Никона Гравера на независимую оценку предметов, связанных с делом переписанных имён, — произнёс он жёстко. — Потому что предметная цепочка была предъявлена публично и не опровергнута. Потому что старые пластины и новые дали расхождение. Потому что попытка закрыть дело как посмертное была разрушена обнаружением живого ключа. Потому что отказ от этого решения будет означать, что Гильдия чистой пробы предпочитает свою монополию истине, которую обязана проверять.

Слова легли на стол тяжелее печати.

Дорн поставил старую пластину рядом с листом.

— Я поддерживаю.

Ещё двое мастеров, после долгой паузы, тоже.

Сухой мастер голосовал против.

Ещё один воздержался, что в Гильдии, по замечанию Саверия, являлось «самой чистой формой трусости, если не считать официальной молитвы перед увольнением».

Решение приняли.

Никону выдали не лицензию.

Серую карточку временного права, на которой было написано:

Никон Гравер. Оценщик по старому праву. Дело переписанных имён. Право ограничено предметной цепочкой, подтверждённой Судом вещей. Не является мастером Гильдии. Не подлежит изъятию по обвинению в незаконной оценке без отдельного публичного основания.

Ниже стояла печать Гильдии чистой пробы.

И подпись Луциана Верра.

Когда Никон взял карточку, она показалась ему тяжелее железа.

Не потому, что давала свободу.

Свободы она не давала.

Она давала право продолжать спор.

А это иногда было опаснее цепи.

— Поздравляю, — сказал Саверий, когда они вышли из Гильдии. — Теперь тебя официально ненавидят в трёх учреждениях и одном преступном рынке.