Книга Погребённый Князь, страница 44 – Евгений Ключников

Когда Северин вышел через нижнюю дверь под помостом, казнь уже началась. Утренняя площадь была скупа на зрителей: утром очищения стоили дешевле, чем вечером, и приходили на них не за зрелищами, а по нужде — родственники бедных; жрецы в серых рясах, пахнущих ладаном и воском; пара торговцев письмами, коротавших время до открытия лавок; мальчишки-подручные при палачах, давно привыкшие к виду отрубленных голов.

Главный палач стоял прямо под Колоколом — не тот исполинский, обозный очиститель, чьё имя гремело по всей провинции и которого Северин истыкал копьями, а другой, главный палач Мёртвого Колокола. Это был сухой, жилистый человек с лицом обыкновенного ремесленника. В руках он держал длинный меч, прекрасно отполированный, а перед ним, на камне, истертом тысячами людей, стоял старик, обвинённый в укрывательстве должника — преступление, за которое полагалась смерть.

Жрец оглашал сведения нараспев, тем особым голосом, которому годами учат в семинарии:

— Имя очищаемого… — начал он, важно косясь на бумагу.

Северин ступил на помост, не таясь. Из-под тени капюшона Волчьего Траура сверкали багровыми огнями глаза. Руки свои он обмотал рваньём, найденным ещё в яме, иначе солнце спалило бы его заживо. Люди не сразу заметили его: многие из них смотрели в пол. Первым обернулся мальчик-подручный при палаче. Он увидел бледное, почти фарфоровое лицо, чёрный кафтан, рассечённую надвое золотую голову волка на вороте и тёмный меч в руке. Мальчик открыл рот, чтобы набрать воздуха и закричать, но Северин приложил указательный палец к своим губам, дав понять, что лучше этого ему не делать.

Жрец, ничего не замечая, продолжал петь литанию:

— …после звона будет упокоено в милости Белой Бездны…

Палач поднял меч движением, отточенным годами до автоматизма. Северин подошёл сзади, неторопливо, спокойно, и произнёс одно только слово, тихое и от того слышать его было жутко:

— Эй, палач.

Палач не ожидал этого и обернулся, почти в то же мгновение. Он успел выдохнуть лишь начало вопроса:

— Кто…

Нарушитель Цикла вошёл ему под рёбра мягко и легко. Тёмное лезвие скользнуло сквозь плоть и на одно долгое мгновение вся площадь Мёртвого Колокола замерла от удивления, будто видела здесь смерть первый раз в своей жизни.

Палач выдохнул медленно и тяжело, его меч выскользнул из ослабевших пальцев и упал на камень с металлическим, почти музыкальным звоном. Глаза его расширились от ужаса: такой привычный путь вниз, в который он отправлял казнённых, теперь полагалось пройти и ему самому. Северин держал его на клинке, как коллекционеры держат свою первую бабочку на булавке — бережно и ласково, и так же ласково, насколько мог, сказал ему:

— Смотри, плешивая собака, смотри на меня, — и потом, уже крича, продолжил, — Все смотрите! Он не отправится к Помойной Белой Яме, теперь он принадлежит мне! — и он впился в его шею так, что кровь брызнула наружу.

Северин внимательно наблюдал за тем, как душа медленно потянулась к Нарушителю Цикла прямо из раны палача. Характерный желоб на его лезвии как будто стал чуть шире, принимая её. Душа заметалась в этом желобке, пытаясь покинуть его, освободиться и уйти, но Нарушитель Цикла не позволил ей этого сделать. Северин сжал рукоять и решительно заявил, глядя вниз, на землю.