Книга Погребённый Князь, страница 89 – Евгений Ключников

— Северин Дорн! — закричал кто-то в толпе и люди один за другим стали указывать на него пальцами.

— Это погребённый князь! — подхватили с другой стороны толпы.

— Тварь! Убейте его! Скорее! — донёсся окрик и, судя по тону, это был приказ какого-то офицера.

— Спаситель! — выкрикнул один из прикованных пленников, пытаясь поднять скованные руки к Северину, моля его о помощи.

Северин повернул к нему голову и коротко, без каких-либо эмоций, ответил:

— Ты ошибаешься.

Храмовая стража бросилась к помосту. Люди, глядя на них, охали и ахали, питая светлые надежды на спасение. Уж десяток-другой солдат угомонит мерзкое, обнаглевшее умертие! Но первый же удар Северина, пронзивший солдата в авангарде насквозь, заставил толпу ужаснуться. Когда второй удар прошёл через щит как сквозь масло и рассёк целого стражника в латах от плеча до задницы так, что тело бедолаги раскрылось подобно кровавой лилии, началась настоящая паника.

Души входили в Нарушитель одну за другой, делая его сильнее и крепче. На соседних помостах палачи растерялись. Одни в спешке продолжали обряд, а другие смотрели на Варенция, ожидая приказа. Легат оказался не промах:

— Продолжать! — крикнул он, — Не позволяйте этой мерзости красть души у Бога!

Мечи поднялись. Сталь сверкнула и Северин увидел двенадцать смертей одновременно. Не смотря на всю его силу и скорость, он не мог остановить их всех одновременно. Головы осуждённых попадали на площадь со звуком, очень похожим на звук, с которым ударяется картофелина о мостовую, когда кто-то роняет ее с прилавка. Души устремились к желобам. Северин рванулся к ним, но расстояние было слишком великом — площадь обдало вибрацией, которая означала только одно: Бог наконец-то ест.

— БЫСТРЕЕ! — ревел Нарушитель.

Северин бросился к соседнему помосту — перепрыгнул через ограждение, растворился в тени поднятого знамени и возник прямо перед следующим палачом. Клинок Северина вошёл в живот человека, но за спиной князя вовремя опущенный клинок, пусть и с искажённой траекторией, раскроил череп приговорённой женщины. Душу ее потянуло к желобу, но Северин вонзил клинок ей в сердце. Нить потянулась назад, к телу. Женщина, чудо до сих пор живая, прохрипела:

— П… мги…

Он вонзил Нарушитель ещё глубже — лишь бы вырвать хотя бы одну душу из лап Бездны. Душа сорвалась с белой линии и вошла в меч. Она умерла, но Бездна не получила ее душу и люди вокруг почувствовали это. Среди рядов приговорённых, сперва воодушевлённых поступком князя, началась неистовая паника — они бились в конвульсиях, пытаясь разбить оковы, но ничего не получалось.

— Он убьёт нас! — закричал кто-то, — снимите цепи! Пощади нас, князь!

Северин рассёк ошейник ближайшего пленника. Тот решил, что мольба услышана, и попытался бежать. Нарушитель Цикла рассёк его надвое по горизонтали. Начался его собственный, Северина, кровавый обряд, которым он намеревался превзойти массовую казнь. Он стал кромсать всех, до кого мог дотянуться. Нарушитель резал точно и безупречно, словно бритва. Сосуды, наполненные кровью, били как фонтаны, орошая и князя, и всё пространство вокруг. Сквозь панические крики люди слышали, как погребённый князь то и дело заливается хищным смехом — безжалостным и мрачным.

Зрители ринулись к выходам с площади, но стража, сомкнув щиты, пыталась удерживать толпу. Обречённые толкались в цепях, опрокидывали друг друга и молили Северина и Варенция, кто кого, о пощаде. О Боге, почему-то, все позабыли.