Книга Погребённый Князь, страница 9 – Евгений Ключников

Наверное, он должен был ужаснуться содеянному, по-крайней мере, ему так казалось. Ужаса не было. Северин провёл рукой по губам. Кровь была тёплой и это радовало его как ничто другое. Чужая жизнь ещё держалась на его языке. Внутри, сама собой, снова поднялась память убитого:

Страж стоял у повозки, в которой лежали два мертвых тела в одеждах храмовников. Рядом стоял Варенций, задумчиво разминающий подбородок:

— Сторожи вход в склеп до рассвета. Если услышишь стук — не открывай. Утром зайди внутрь. Если кровь в чаше почернеет, зови легата. Если ночью из склепа выйдет… тело казненного князя, не пытайся говорить с ним! Скачи в город и давай приказ жечь лес моим именем! Главное — не дайте ему вернуться в склеп до восхода солнца. Оно само сделает всю работу.

Северин повернулся к востоку. Небо там уже чуть светлело. Он отступил к склепу и уже почти скрылся во тьме спуска, но замер на половине пути, у первого пролёта. Там, где запиралась дверь. Его взгляд снова упал на тело стража, чей белый плащ раскинулся на полу. Знак Бездны смотрел вниз, повернутый к земле. Северин медленно присел рядом.

— Ты молился ей, — сказал он сипло, — Молился своей бездне… Но она даже не пришла за тобой.

Он не знал, почему произнёс это, это вырвалось само собой, как безусловное знание и твердая уверенность в том, что Белая Бездна сегодня не получила его душу.

В ответ из глубины земли донёсся звук далекого, колоссального существа, пришедшего в движение. Северин почувствовал, как воздух вокруг стал холоднее. Это был не ночной холод, ведь близился рассвет, этот холод был другой. Белый и пустой. Из тела стража что-то поднялось — едва заметная бледная нить. Она потянулась вниз, сквозь землю, к тому, что ждало под миром. Душа?

Северин смотрел, не моргая. Нить дрожала, уходя всё глубже. Это Белая Бездная забирала своё и из-за этого князя охватила жгучая ярость, какую не может ощутить ни один живой человек: ведь это он убил этого человека, он выпил его кровь, забрал его память и тепло его живого тела!.. Почему после всего этого кто-то другой должен был получить его душу? Северин протянул руку и попытался схватить бледную нить, но пальцы прошли сквозь неё и, в конце концов, нить исчезла в земле.

В тот же миг из-под корней старого кладбищенского дуба донёсся тихий звук, похожий на довольный вздох. Северин оскалился.

— Нет уж, — сказал он.

Но душа уже ушла. Он остался над телом, с кровью на губах и пустотой в груди, которая снова начала требовать пищи. Теперь он понимал: голод мучил не только его. На востоке небо светлело всё быстрее. Небо стало серым, потом мертвенно-бледным. Первый слабый луч прошёл между деревьями и коснулся щеки Северина. Боль иглой вонзилась в разум. Кожа зашипела как жирное мясо на сковороде. Князь отпрянул, закрывая лицо руками. Луч упал на пальцы, и те покрылись красными пузырями. Он вскочил и бросился в склеп, влетел внутрь, ударился плечом о стену, упал на ступени и скатился вниз в темноту. Стены склепа приняли его приветственным холодным молчанием.

Северин лежал на полу среди костей и тяжело, бессмысленно открывал рот, хотя воздух ему не был нужен. Обожжённая кожа на руке медленно стягивалась, а щека до сих пор горела. Снаружи начинался день. Отныне он не принадлежал к миру, который просыпается с пением петухов. Теперь его вотчина — ночь.