Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 105 – Анна Томченко

Но дойти не успела. Олег развернул меня к себе и опустив глаза, выдохнул:

— Прости. Я не знаю просто, что тебе сказать. Чтобы я не сделал — всё плохо. Чтобы я не сказал — идиотски. Как бы я не поступил — тебя это не устраивает. Мне кажется, что я постоянно нахожусь с тикающей бомбой. А я действительно хочу по-другому. Ты мне нравишься. Ты мне больше, чем нравишься, Майя.

Он опустил руку в карман и вытащил небольшую глянцево-стеклянную коробочку.

— Ты мне реально очень нравишься. Настолько, что... — он замолчал, словно бы раздумывая, стоит ли дальше продолжать. — Настолько, что я кольцо купил.

Коробочка открылась.

Я отвела взгляд…

И подумала про себя о том, что в детстве запрещено было пальцы в розетку совать, а сейчас запрещено в обручальные кольца…

Какими бы сладкими не были мужские речи, к сожалению, их нельзя запить чаем.

Я стояла, смотрела на Новикова, как баран на новые ворота.

— Красивое, — произнесла, не покривив душой. — Я уверена, что однажды это кольцо найдёт свою хозяйку.

Олег посмотрел на меня тяжело, пристально, словно бы мысленно спрашивая, шучу ли я сейчас. Но поскольку чувство юмора у меня было всегда достаточно специфичное, потому что считала, что жить надо так, чтобы в финале апостол Пётр уржался, читая летописи твоих дней, ничего менять я не планировала. Пожала Олегу запястье, мягко проведя кончиками пальцев по внутренней стороне ладони.

— Действительно, Олег, это кольцо идеально будет сидеть на руке женщины, которую ты полюбишь, если перестанешь любить себя. Прости, что так вышло. Мы чужие. Не того поля ягоды. Понимаешь?

Олег не понимал. Поэтому, когда я развернулась и медленно пошла к своей машине, он успел мне крикнуть:

— Ты даже не даёшь шанса!

Шанса на что? На половину седой головы? На возможность лечь в психдиспансер по блату? На что я шанса не давала?

Сев в машину, я нахмурилась. Мне казалось, что жизнь моя течёт в каком-то другом направлении, чем я планирую. Поэтому вместо задуманных дел я вывернула руль и направилась в клинику Гагариной. Точнее, не в её, а где она сейчас принимала и уже через полчаса я лежала у неё на кушетке с видом заживо погребённого — руки на груди, взгляд в потолок.

— Ты, пожалуйста, посмотри очень-очень чётко. Разница в неделях безумно важна.

Аня была шикарным УЗИстом. Она и гинекологом была прекрасным. И я понимала, почему она ушла в коммерцию — маленькая дочка, развод. Всё это накладывало определённый отпечаток на личность женщины.

— Успокойся, Савельева, — назвав меня девичьей фамилией, улыбнулась Гагарина. — Сейчас всё высчитаем, до дня можно будет сказать.

И мы действительно сидели и считали. Я скрупулёзно восстанавливала в памяти картинки событий, когда мы последний раз были с Яшей, когда я оказалась с Новиковым в постели. Всё это складывалось в картинку того, что даже если бы Яша был очень метким стрелком, сомнительно, что у нас бы что-то получилось.

— Не знаю, что тебе делать, — произнесла Аня, прижимая ладонь к щеке. — Я уже оказывалась в ситуации, когда в разводе и беременна. И, глядя на Соню...

София у неё была не просто чудом, а какой-то святыней. Я смотрела на эту девочку, которая для своего возраста была удивительно тактичной и смелой, правильно строила разговоры со взрослыми.