Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 79 – Анна Томченко

По факту впечатлял только котовладелец и кардиохирург. Котовладелец хотя бы просто был занят мясом. Кардиохирург старался сделать так, чтобы вся обстановка на этом вечере была более или менее подобающей. И только буквально несколько персонажей выбивались из всей этой картинки.

— Вы не подумайте, Майя, что я так, знаете, под соусом заботы пытаюсь вам какую-то дезинформацию скормить. Но Олег — он неплохой человек. И со своей стороны я могу сказать, что мне он ничего дурного не сделал. И поэтому я бы хотела позаботиться о том, чтобы у него с вами в отношениях всё было гладко.

— Знаете, — я провела языком по нижним зубам и усмехнулась, — вы мне сейчас так напоминаете моего бывшего мужа. Тот тоже так тщательно заботится о моей чести, что уже несколько раз чуть было не подвёл всех под монастырь. Заботиться о людях, причинять им добро — такая паршивая привычка, Свет. Выкинь каку.

Я дёрнула ручку двери и вышла наружу.

Вообще вся эта ситуация, весь этот вечер отдавал безумием. Причём безумие в моей семье было таким, знаете, лайтовеньким, где каждый точно выучил свою роль и прекрасно знает, что надо разыгрывать. Здесь же безумие пахло бесконтрольностью. Я вышла в сад, посмотрела на кардиохирурга, который с двумя контейнерами мяса двигался в сторону котовладельца. Улыбнулась, перевела взгляд. Новиков сидел рядом с девочкой, которая талантливо раскрашивает картины по номерам, и что-то на ухо ей шептал. Вид имел при этом такой счастливый и удовлетворённый, словно бы кот, обожравшийся индюшачьих потрохов. Я поглубже вздохнула. Потом девчонка расхохоталась, и Новиков, задев её подбородок указательным пальцем, покачал головой.

И всё бы ничего, но в этот момент нефтяник встал у меня на пути.

— Гордая, значит? — спросил он развязно и вызывающе.

Но я в это время уже вытащила мобильник, успела напечатать одну очень интересную фразу: «У тебя есть десять минут до того момента, пока меня не надо будет вытаскивать из ментовки». И адрес.

— А знаешь, гордые они всегда остаются в проигрыше.

Нефтяник шагнул на меня, и я подумала о том, что он либо сохраниться успел, либо в принципе оказался на голову больным и бесстрашным.

Ну кто в своём уме подходит к женщине за сорок, которая всеми своими поведенческими характеристиками, всеми жестами, движениями, да даже взглядами посылает на три буквы?

— Это только у Булгакова: «Не просите ничего у сильных мира сего — сами придут, сами дадут». А я могу точно сказать, что в реальной жизни придут и дадут в основном по шее.

Я молчала.

Вот что я должна была сказать? Если я скажу — никто не успеет увернуться, и некрасиво получится.

— А ты в целом ничего такая.

Нефтяник протянул свою ладошку ко мне и погладил по предплечью. Я ещё подумала о том, что: “да что у них за дебильное чувство и желание тактильности вообще? С чего эти люди решают, что распитие алкоголя позволяет нарушать им личные границы за просто так?”

— Жалко, что общаться не любишь. Да и компанию не составила. Глядишь, выпила бы, может быть, язык развязался.

Я шагнула вперёд, сбросила потные пальцы со своей руки и, склонив голову к плечу, произнесла:

— А что ты делать будешь, когда у меня язык развяжется? Ты уверен, что неплохой моряк для того, чтобы потом эти узлы вязать?

Я это спросила без агрессии, без какого-то наезда — просто спокойно и равнодушно. Но было у меня в наборе кое-что от Якова. Я очень долго и пристально наблюдала за тем, как он ведёт переговоры, которые его не устраивают. И финальная цель этих переговоров — запугать. Яша не повышал голос. У него был очень спокойный тембр, максимально расслабленная поза. Как он мне рассказывал поздно вечером дома: “при военной подготовке курсанты, которые будут заниматься разведкой, подвергаются самым сильным стрессам. И надо в этих сильных стрессах уметь держать морду кирпичом.” Я вот никогда бы не подумала, что спустя столько лет мне пригодится житейская мудрость Якова.