Книга Сердце проклятого принца, страница 126 – Кристин Бах

Перед тем как закрыть дверцу, она сказала что-то, заставившее Рейнара побледнеть. Потом заметила меня в окне. Даже на расстоянии я почувствовала взгляд. Сесилия слегка наклонила голову — не попрощалась, а словно запомния моё лицо.

Карета уехала.

Рейнар остался на ступенях. Первый мокрый снег падал на волосы и плечи, но он не двигался, пока колёса не скрылись за воротами.

В тот вечер он ко мне не пришёл.

На следующий день дом оказался непривычно тихим. Никто не играл на клавесине, не смеялся в галерее и не требовал шоколад к завтраку. Слуги старались не обсуждать отъезд, но в Эшворте исчезновение постоянной гостьи было заметнее перестановки мебели. На южной лестнице сняли дополнительные лампы. Камеристку перевели в прачечную. Из гостиной унесли вазу, которую Сесилия любила наполнять алыми розами даже зимой.

Я вернулась в лазарет, прихрамывая и раздражаясь всякий раз, когда сестра Агнес предлагала сесть. Работа помогала. Нужно было сменить повязки, проверить запасы сушёной мяты и составить для Бесс меню выздоравливающих. Больные не интересовались любовными историями хозяина, если лекарство подавали вовремя и каша не подгорала.

Рейнар появился после полудня.

Он остановился на пороге палаты, дождался, пока я закончу перевязку Маттиасу, и только потом спросил:

— Могу я поговорить с вами?

Старый егерь мгновенно перестал жаловаться на тугой бинт. Сестра Агнес с грохотом закрыла шкаф, выражая мнение о людях, превращающих лечебницу в гостиную.

— После обхода, — ответила я.

— Я подожду.

Он действительно сел на скамью в коридоре и ждал почти час. Не потребовал ускориться, не вызвал меня через Агнес и не заглядывал в палату. Когда последний больной получил лекарство, я вышла, вытирая руки полотном.

— Здесь или в кабинете?

— Где вам удобнее.

Это новое выражение звучало у него ещё непривычно. Мы прошли в маленькую комнату сестры Агнес. Рейнар закрыл дверь, но остался стоять возле неё, оставляя между нами весь стол.

— Сесилия уехала, — сказал он.

— Я видела.

— Наши отношения закончены.

— Она тоже сообщила.

В его лице появилось беспокойство.

— Приходила к вам?

— Не устраивайте новую охоту. Мы поговорили и остались живы.

— Что она сказала о кулоне?

Вопрос оказался слишком точным.

— Откуда вы знаете?

Рейнар посмотрел на дикую розу у моего горла. Под кожей возле виска дрогнула жилка.

— Сесилия упомянула перед отъездом, что вы носите опасную вещь.

— Чем она опасна?

— Не знаю.

Ложь была короткой и плохой.

— Вы обещали слушать правду, а не обязательно говорить её?

Он помрачнел.

— Я не стану требовать снять кулон. Но прошу: если он нагреется, изменит цвет или вы услышите голос, сразу сообщите мне.

— Какой голос?

— Любой, которого рядом нет.

— Рейнар.

Он провёл рукой по лицу.

— Я расскажу. Не сегодня.

— Тогда и вопросов о кулоне сегодня не будет.

— Справедливо.

Мне хотелось спорить, но впервые его молчание походило не на игру, а на страх. Я запомнила и отложила.

— Вы пришли только из-за Сесилии?

— Нет. Хотел спросить, куда вы намерены уехать.

— Пока не решила.

— Карета готова в любой день.

Он произнёс ровно, но пальцы на спинке стула сжались. Отпускать он всё ещё не умел. Теперь хотя бы не называл страх заботой и не запирал ворота.

— Я останусь, пока не смогу нормально ходить и пока не закончу дела в лазарете.