Книга Сердце проклятого принца, страница 128 – Кристин Бах

Если я уеду, Седрик останется. В следующем лесном доме могла жить женщина, которую никто не успеет спасти.

— Пусть приезжает судья.

Рейнар медленно выдохнул.

— Хорошо.

— И вы не будете присутствовать при допросе.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что судья станет смотреть на вас, прежде чем записать мой ответ. Я хочу говорить от своего имени.

Рейнар явно не обрадовался. Несколько мгновений боролся с желанием возразить, затем кивнул.

— Я буду за дверью.

Впервые после озера между нами возникла почти привычная перебранка. Я почувствовала, как уголки губ хотят подняться, и отвернулась к сундукам.

— Соседняя комната, — согласилась я.

Судья приехал на следующий день вместе с писцом и двумя людьми в серых мундирах. Допрос проходил в кабинете леди Элеоноры. Я выбрала его сама: в этой комнате женщины лечили, учили и принимали решения задолго до моего появления. Портрет покойной хозяйки висел над камином, а записи маменьки лежали рядом с её гербариями.

Рейнар остался в малой библиотеке. Я слышала, как он ходит за стеной. Шаги не прекращались почти весь разговор.

Судья оказался пожилым мужчиной с красными веками и неожиданно мягким голосом. Он не требовал описывать лишнее, не спрашивал, чем я спровоцировала Седрика, и позволял делать паузы. Писец записал мои слова, показания соседей, состояние платья и следы в доме. Когда всё закончилось, я поставила подпись настоящим именем, которое продолжала скрывать от большинства людей: «Элиза Розвуд, известная как Элиза Мур».

Судья прочитал и поднял брови.

— Род Розвудов из Саутмирской долины?

— Да.

Он хотел спросить ещё, но я покачала головой.

— Это отдельное дело.

— Понимаю.

Сомневаюсь, что понимал, однако не настаивал.

Седрика задержали к вечеру. Рейнар не поехал с людьми и не приказал привезти обвиняемого в Эшворт. Он передал дело судье и остался в доме, как обещал. Я узнала об аресте от Гидеона: сэр Харроу попытался сослаться на брачную договорённость, но предъявленный им документ оказался тем самым черновиком, который я никогда не подписывала.

— Он будет настаивать, что вы дали устное согласие, — предупредил управляющий.

— Пусть настаивает. Вся деревня слышала мои отказы.

— Именно поэтому показаний достаточно.

После разговора я нашла Рейнара в зимнем саду. Он стоял у пустого фонтана и срезал почерневшие ветви роз — занятие, которым обычно занимался садовник. Возле сапог лежала целая охапка.

— Вы испортили куст, — сказала я вместо приветствия.

Рейнар оглядел секатор.

— Садовник велел срезать всё мёртвое.

— Над внешней почкой, под углом. Вы оставили слишком длинные концы. Весной они начнут гнить.

— Мне казалось, растения менее требовательны, чем люди.

— Они просто не умеют жаловаться вслух.

Я взяла секатор и показала правильный срез. Рейнар наблюдал внимательно, не пытаясь забрать инструмент или доказать, что знает лучше.

— Седрика задержали, — произнесла я.

— Знаю.

— Благодарю, что не поехали.

— Мне хотелось сломать ему вторую руку, — добавил он после паузы. — Но это тоже означало бы решить за вас, какой должна быть справедливость.

Я сделала ещё один срез.

— И поэтому вы напали на розы?

— Они оказались ближе.

— В следующий раз выбирайте дрова. От них хотя бы есть польза.

Он улыбнулся — не обаятельно и не победно, а почти устало.