Книга Сердце проклятого принца, страница 180 – Кристин Бах

— О чём вы спорили?

— Он считает, что нам следует ехать в столицу под охраной его людей. Я считаю, что способен защитить собственную невесту самостоятельно.

— Когда отправимся? — спросила я.

— Через три дня. Если ты готова.

Я посмотрела на закрывшиеся ворота. Три дня. Потом столица, король, возвращение имени и ответы, которые Рейнар обещал дать до свадьбы.

— Готова, — ответила я.

Однако впервые после помолвки будущая дорога вызвала не только радость.

* * *

Аларик

Карета миновала последний поворот, и башни Эшворта скрылись за лесом. Я отодвинул занавеску. Пока племянник мог видеть экипаж с крыльца и улыбался. Теперь в этом больше не было необходимости. Сняв перстень, я положил его на ладонь. На нижнем краю печати действительно отсутствовал один шип. Крохотный изъян, который никто не замечал годами. Печать нельзя было оставлять у загонщика. Я приказал уничтожить все письма и знаки после охоты. Кто-то снова выполнил половину распоряжения и решил, что этого достаточно.

Женщина увидела. Не узнала наверняка — иначе сказала бы Рейнару сразу. Но заметила и запомнила. В её глазах на короткое мгновение появилось то самое выражение, с которым Элеонора когда-то слушала ложь придворных: спокойное, почти доброжелательное внимание.

Розвуд.

Из всех женщин королевства Рейнар нашёл именно исчезнувшую наследницу Розвудов. Не в столице, не среди сотен подготовленных красавиц, а в лесном доме, возле которого ему вообще не следовало оказаться живым. Я сжал перстень.

Я любил мальчика. Когда умерла Элеонора, именно я носил девятилетнего Рейнара на руках, пока тот молча цеплялся за мой камзол. Учил держать клинок, перевязывал разбитые колени, лгал королю о первых пьяных выходках наследника и ночами сидел возле постели во время приступов. Никто не имел права утверждать, что этой любви не существовало.

Но любовь не отменяла будущего. Через несколько месяцев Рейнару исполнится тридцать. Нужно было лишь дождаться. Не позволить чужому сердцу вмешаться в порядок, к которому королевство шло девять лет. А вчера племянник перед всем залом назвал имя женщины, которую намеревался сделать своей женой. Сегодня холод отступил под рукой женщины. Я видел это за обедом. Постучал в стенку кареты, старший телохранитель подъехал ближе, и я приоткрыл дверцу.

— В Редфордской заставе сменим лошадей. Пусть мой секретарь приготовит два письма.

— Кому, ваша светлость?

— Первое управляющему столичного дома. Второе доктору Мерсеру.

Телохранитель ждал продолжения.

— Что передать доктору?

Я посмотрел назад. За деревьями уже не было видно Эшворта, только белая дорога тянулась между чёрными стволами.

— Напишите: обстоятельства изменились. Наблюдение окончено. Подготовку следует ускорить.

— Он поймёт?

— Поймёт.

Дверца закрылась. Карета качнулась на колее и продолжила путь к столице. Я надел перстень, повернув печать внутрь ладони. На этот раз нельзя было оставлять следов.

За три дня до отъезда Эшворт зажил размеренным ритмом большого путешествия. Во дворе осматривали экипажи и меняли колёса на широкие зимние полозья, в конюшнях подбирали выносливых лошадей для каждой смены, а в кладовых готовили дорожные припасы. Гидеон согласовывал маршрут с почтовыми станциями и смотрителями трактов; госпожа Марш проверяла гостевые комнаты, которые предстояло закрыть на время отсутствия хозяина; капитан Грей назначал людей в сопровождение. Каждый занимался своим делом, и весь дом работал спокойно, без суеты и лишних разговоров.