Книга Сердце проклятого принца, страница 64 – Кристин Бах

Рейнар ответил на поцелуй. Не оттолкнул, не удивился. Рука сразу нашла талию Сесилии, будто знала это место. Я погрузилась в воду до подбородка и закрыла глаза. Он имел право. Это повторяла разумная часть меня. Другая вспоминала его слова: «Я здесь». Его ладонь, переплетённую с моей. Его обещание не исчезнуть без объяснения.

Обещание он не нарушил. Просто я услышала в нём больше, чем было сказано. Клара вернулась, помогла вымыть волосы и принесла чистое домашнее платье из моего сундука. Она ни разу не спросила о синяке. Только предложила холодный компресс и сообщила, что знает кухонное средство от припухлости — сырой картофель с молоком.

— Я использую окопник, — сказала я.

— Правда помогает?

— Лучше картофеля. Но хуже времени.

— У вас много трав.

— Я лечила людей в Уиткомбе.

Глаза Клары загорелись любопытством.

— Значит, вы лекарка?

— Я не врач. Только умею помогать с простыми болезнями, родами и ранами.

— Здесь есть лазарет для слуг. Доктор приезжает дважды в неделю, а в остальные дни там одна сестра Агнес. Ей бы помощь пригодилась.

Я посмотрела на неё внимательнее.

— Кто болен?

— Сейчас никто тяжело. У поварёнка ожог, конюх повредил плечо, у старой прачки кашель. Но осенью всегда прибавляется.

Впервые с момента приезда я увидела в огромном доме место, которое понимала. Не бальный зал, не галереи и не роскошные спальни — обычную комнату, где людям было больно и требовались чистые руки.

— Завтра покажете дорогу?

Клара улыбнулась.

— Конечно, госпожа.

Она высушила мои волосы у огня, помогла надеть платье и разложила только необходимые вещи. Остальные сундуки остались заперты. Медальон я достала сама и надела под ворот, ближе к телу. Когда всё было готово, за окнами уже стемнело. На маленьком столе накрыли ужин: бульон с зеленью, запечённая форель, белый хлеб и тушёные яблоки с корицей. Еды хватило бы на четверых.

Я не чувствовала голода, однако заставила себя поесть. Маменька считала отказ от еды бесполезным способом страдать: горе не уменьшается, только человек становится слабее. Клара зажгла свечи и спросила, нужно ли что-нибудь ещё.

— Нет. Идите ужинать.

— Я буду в комнате через коридор. Позвоните, если понадобится.

Она показала шнур колокольчика и ушла.

Я осталась одна. Эшворт жил за стенами. Где-то закрывались двери, шагали слуги, звенела посуда. Издалека доносилась музыка — кто-то играл на клавесине медленную знакомую мелодию. Возможно, Сесилия. Я подошла к книжному шкафу. Там стояли поэмы, путевые записки и несколько романов. Выбрала книгу, села у камина и прочитала одну страницу пять раз, не поняв ни слова.

В смежную дверь постучали. Три негромких удара. Я замерла. Сердце узнало посетителя раньше разума.

— Элиза?

Голос Рейнара звучал приглушённо через дерево. Я могла не отвечать. Дверь была заперта с моей стороны. Он сам приказал всем в доме признать мою свободу.

— Я устала, — сказала я.

— Мне нужно объяснить.

— Сегодня не нужно.

За дверью стало тихо.

— Хорошо, — произнёс он после паузы. — Но хотя бы скажите, что с вами всё в порядке.

Я посмотрела на нетронутую половину ужина, на чужую комнату и собственные сундуки.

— Со мной ничего не случилось.

Это не было ответом, которого он просил, и мы оба это поняли.

— Элиза…

— Спокойной ночи, Рейнар.