Книга Сердце проклятого принца, страница 9 – Кристин Бах

Дверь сразу подалась внутрь под чужой тяжестью. На пороге лежал мужчина. Он успел упереться ладонью в доски, словно до последнего пытался подняться, но сил не осталось. Мокрые каштановые волосы прилипли к лицу, плащ был разорван от плеча до пояса. На тёмной ткани блестела кровь — слишком много крови, чтобы принять её за воду или грязь.

Я невольно отступила.

Мужчина качнулся и рухнул на бок. Фонарь осветил глубокие борозды на спине и плече. Три параллельные раны, края разорваны, рубашка пропитана тёмным. Так не бил ни нож, ни меч.

Следы очень больших когтей.

— Господи…

Он открыл глаза.

Даже в слабом свете я увидела их цвет — холодный, пронзительно-голубой. Взгляд был мутным от боли, но не беспомощным. Незнакомец мгновенно заметил топор, дверь за моей спиной и собаку. Оценил всё прежде, чем снова посмотрел на меня.

— Заприте, — выдохнул он.

— Сначала я должна затянуть вас в дом.

Его пальцы сомкнулись на моём запястье. Хватка оказалась неожиданно сильной для человека, который едва дышал.

— Дверь… заприте. Они могут идти следом.

— Кто — они?

Мужчина попытался ответить, но вместо слов вырвался хрип. Глаза закрылись, рука соскользнула с моего запястья и тяжело упала на доски.

Я посмотрела в тёмный двор. Дождь серебрился в свете фонаря, ветви яблонь раскачивались, у открытой калитки чернела дорога. Никого. Это не означало, что там действительно никого нет.

Я втянула незнакомца за плечи через порог. Он был высоким и таким тяжёлым, что первые две попытки закончились лишь болью в спине и неприличными словами, которых маменька предпочла бы не слышать. Пришлось перевернуть его, подложить под плечи старое одеяло и тянуть за край. Каблуки оставляли на полу грязные полосы, кровь капала на доски.

Рыжка металась рядом, нюхала его руки и тревожно поскуливала. Наконец ноги мужчины оказались внутри. Я захлопнула дверь, опустила засов и придвинула к ней тяжёлую скамью.

Только после этого позволила себе посмотреть на человека, которого впустила в дом. Он был без сознания. Молодой, не старше тридцати, широкоплечий, с резкими правильными чертами лица. Даже бледность и грязь не скрывали той редкой мужской красоты, которую обычно изображали на героических гравюрах, старательно убирая всё человеческое. У этого героя имелись щетина, разбитая губа, шрам возле левой брови и кровь в волосах.

Ещё у него была дорогая одежда: плотное сукно плаща, тонкое полотно рубашки, сапоги из мягкой кожи. На одном пальце виднелось светлое кольцо без камня. Перчаток не было, но ладони покрывали мозоли, характерные не для землепашца, а для всадника и фехтовальщика. Не бродяга и вряд ли обычный охотник.

Я опустилась рядом и прижала пальцы к его шее. Пульс бился часто, с перебоями. Кожа была холодной, но под ней уже разгорался жар. Кровь продолжала сочиться из раны. На размышления времени не осталось.

— Что ж, господин неизвестно-кто, — пробормотала я, отбрасывая шаль и закатывая рукава. — Если вы намеревались умереть, следовало выбрать другое крыльцо. Здесь и без вас сегодня было достаточно похорон.

Он не ответил. Я вытащила из-под лавки топор, положила его рядом с дверью и побежала за аптечным ящиком маменьки. Дом больше не был пустым, но новый жилец мог не дожить до рассвета.