Книга Сердце проклятого принца, страница 98 – Кристин Бах

— Тогда я подожду.

Ждать он умел своеобразно. На следующее утро госпожа Марш принесла в лазарет распоряжение: к концу недели представить молодому господину подробный отчёт обо всех больных, расходах на лекарства, изменениях в питании и работе, проделанной за последний месяц. Обычно такие бумаги составляла сестра Агнес, но теперь половина новых записей принадлежала мне, меню для выздоравливающих мы меняли вместе с Бесс, а ключ от кладовой с травами всё чаще оказывался в моём кармане.

— Почему отчёт понадобился именно сейчас? — спросила я, перелистывая журнал.

Госпожа Марш посмотрела на меня поверх очков.

— Молодой господин сказал, что желает знать, чем вы заняты с утра до вечера.

— Это не хозяйственная причина.

— Разумеется. Но он добавил расходы на маковый сироп, и распоряжение сразу стало выглядеть официальнее.

Экономка произнесла это без улыбки, хотя в глазах мелькнуло сухое веселье. Я решила не выяснять, собирался ли Рейнар проверить лазарет или просто придумал повод удержать меня за письменным столом в день очередного приезда Джулиана.

Доктор действительно приехал после полудня. Привёз банку редкой мази, упаковку хорошей бумаги и увеличительное стекло в латунной оправе, которым удобно было рассматривать повреждения кожи. Я сперва отказалась от двух последних вещей. Джулиан заметил, что бумага предназначена для лазаретных записей, а стекло всё равно останется у сестры Агнес, и поставил оба подарка в шкаф прежде, чем я придумала новое возражение.

Рейнар появился через несколько минут. Он вошёл без предупреждения, выслушал доклад о больных и осмотрел шкаф так внимательно, будто ожидал найти там самого доктора, сложенного между бинтами. Увидев латунную лупу, взял её двумя пальцами.

— Новая?

— Доктор Мерсер привёз для осмотра ран, — ответила я.

— Как предусмотрительно. — хмыкнул он.

— Именно это вы сказали о семенах. — холодно ответила не отрывая взгляда от Рейнара.

— Значит, доктор сохраняет постоянство.

Он положил стекло обратно, но сделал это с такой осторожностью, словно вещь могла его укусить. Потом напомнил об отчёте и ушёл, не спросив, приехал ли Джулиан сегодня и долго ли собирается оставаться. Спрашивать не требовалось: карета стояла перед главным входом, а сам доктор разговаривал с сестрой Агнес за соседней дверью.

Отчёт оказался длиннее, чем я предполагала. Одни расходы пришлось сверять с книгами госпожи Марш, другие — с кухонными счетами. Сестра Агнес писала названия лекарств сокращённо, Бесс записывала вес крупы мерками, понятными только ей самой, а старый журнал лазарета и вовсе утверждал, что за прошлую зиму больные употребили три четверти мешка корицы и ни одной свечи.

К ужину я закончила только первую половину. После еды вернулась в кабинет леди Элеоноры и продолжила работу. Один за другим стихали голоса в галереях, гасли лампы, закрывались двери. Клара дважды заглядывала напомнить о времени. В третий раз пришла с подносом и поставила рядом с чернильницей чайник, хлеб с сыром и яблоко.

— Если молодой господин требует отчёт такой толщины, пусть хотя бы оплатит свечи, — проворчала она, снимая нагар со второго подсвечника. — И новые глаза для вас закажет.

— Осталось немного. Не волнуюся, иди спать, у тебя был тяжелый день.

— Вы говорили то же самое час назад.