Книга Сердце проклятого принца, страница 99 – Кристин Бах

Она была права. Когда я наконец поставила последнюю точку, часы в восточной галерее пробили половину двенадцатого. В доме стояла глубокая ночная тишина. Я собрала листы, перевязала их тесьмой и унесла в свои комнаты, намереваясь передать Рейнару утром.

Клара успела приготовить воду и разжечь камин. Она помогла мне распустить волосы, но от услуг при переодевании я отказалась и отправила девушку спать. Сняв платье и корсет, я надела одну из новых ночных рубашек — длинную, закрытую у горла, с мелкой вышивкой по вороту и запястьям. Тонкое полотно было мягче всего, что мне приходилось носить прежде. Распущенные волосы ещё хранили следы тугой косы и тяжёлой волной падали почти до талии.

Я умылась, погасила лишние свечи и уже собиралась лечь, когда заметила отчёт на письменном столе.

Утром Рейнар уезжал до рассвета. Госпожа Марш предупредила, что он вернётся только через два дня. Можно было оставить бумаги Гидеону или положить возле смежной двери. Но после потраченного вечера мне вдруг захотелось исполнить нелепое распоряжение без единого дня промедления.

Выходить в коридор в ночной рубашке было невозможно. Оставалась смежная дверь.

Я смотрела на неё дольше, чем требовало простое решение. С моего приезда ключ оставался повёрнут в замке. За этой дверью Сесилия смеялась, Рейнар говорил с нею тихим голосом, а я лежала без сна и убеждала себя, что чужая близость не может причинить мне боли. Потом появились ночные прогулки по библиотеке, тяжёлые поиски, его камзол на моих плечах и разговоры через закрытое дерево.

Теперь открыть предстояло мне.

Я взяла отчёт, повернула ключ и осторожно нажала на ручку. Дверь подалась без скрипа.

За ней находилась небольшая тёмная гостиная. Огонь в камине почти погас, но на столе горела лампа, освещая раскрытые письма, карту северных владений и серебряную чернильницу в виде волчьей головы. Возле стены стоял диван, напротив — оружейный шкаф. Всё выглядело строго, почти по-военному. Ни шёлковых подушек, ни духов, ни других следов Сесилии я не увидела.

Дальняя дверь была приоткрыта. За нею располагалась спальня Рейнара.

Я знала, что не должна входить. Достаточно оставить бумаги на столе и уйти тем же путём. Но из глубины комнат донёсся плеск воды. Значит, Рейнар ещё не спал и отчёт можно было отдать лично.

Такое объяснение показалось разумным ровно до той минуты, пока я не переступила порог спальни.

Комната оказалась большой и неожиданно простой. Высокая кровать под тёмно-синим пологом, два кресла возле камина, дорожный сундук, оружейная стойка и тяжёлый письменный стол. Над камином висел портрет леди Элеоноры с мальчиком лет восьми, серьёзно державшим ладонь на голове чёрного пса. На спинке кресла лежал сюртук Рейнара, рядом — перевязь с мечом. Простыни были откинуты, но постель оставалась нетронутой.

Я подошла к столу и положила отчёт поверх закрытой папки. В тот же миг дверь купальной комнаты открылась. Рейнар вошёл, вытирая волосы полотенцем, и остановился.

На нём были только свободные тёмные штаны, завязанные низко на талии. Грудь и плечи оставались обнажёнными, влажная кожа блестела в свете камина. По боку тянулись старые белые шрамы, на спине едва заметно розовели следы медвежьих когтей. Капли воды стекали из волос по шее, задерживались в тёмной поросли на груди и исчезали ниже пояса.