Книга Непристойное положение, страница 21 – Вэл Килмер

Палуба под ногами ходила ходуном. Корабль, казалось, превратился в щепку. Нос судна тяжело взмывал вверх, на мгновение замирая в пустоте, а затем с громким скрипом проваливался в водяную яму. Ритм стал пыткой. Шесть лет в лондонском пансионе стерли из её памяти воспоминание о большой воде.

— Иза? — Оливер появился у лестницы. — Спускайся, ты вымокнешь. Иди к себе.

Ступеньки ускользали из-под ног. Он придерживал ее за талию, чтобы не ударилась плечом о стену, и открыл перед ней дверь.

— Укачивает?

— Я в порядке. Лучше идите к капитану. Не хочу, чтобы вас сочли невежливым из-за меня.

Ей действительно не хотелось, чтобы он видел ее в таком состоянии.

Оливер вздохнул.

— Я буду в своей каюте.

Изабелла достала зеркальце. Лицо стало сероватым. Она уставилась на то, как её новый плащ соскальзывает с крючка. Легкая дурнота щекотала внутри. Голова кружилась, как после слишком быстрого вальса.

Корабль снова качнуло. На этот раз сильнее. Она судорожно сглотнула, прижимая кружевной платок к губам, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, но в каюте пахло только дегтем.

Она опустилась на койку, чувствуя, как потолок над ней то поднимается, то опускается, а внутри всё переворачивается.

Дверь отворилась, вошел Оливер. Он уже сменил парадный камзол на более практичный морской мундир, и на фоне этой качки он казался единственно неподвижным.

— И дальше будешь утверждать, что всё хорошо?

Он сел на край койки, подложил подушку ей под голову.

— Я скоро обвыкнусь, — пробормотала она.

— Да, да, — вздохнул он.

Он дал ей воды, придерживая голову. По горлу пробежал ледяной глоток.

— Вам стоило подыскать мне мужа в Лондоне. Было бы меньше возни.

Корабль тяжело накренился. Изабелла поморщилась и снова прижала платок ко рту. Он сделал стремительное движение к ней, его рука уже почти коснулась её локтя, но в последний дюйм Оливер резко, почти судорожно отдернул руку. После поцелуя в лавке он словно запрещал любое прикосновение к ней. Но теперь, когда она понимала в чем настоящая причина, уже не испытывала растерянного отчаяния.

Если бы ей не было дурно, она бы придумала еще что-нибудь, чтобы вынудить его проявить истинное отношение, как сделала это у модистки.

— Снимите платье, — сказал он. — Будет легче дышать. — И вышел.

* * *

Изабелла нашла саквояж с книгами, куда припрятала сушеные травы. В пансионе она сразу вызвалась работать в саду и вырастила кое-какие лекарственные растения, которые показала мать.

Растерев перечную мяту, сделала маленькое саше. Вдыхая его аромат, почувствовала, что стало легче, но не настолько, чтобы раздеться самой. Тогда на легла на бок, прижимая мешочек к носу и задремала. Проснулась, когда за иллюминатором уже стемнело. Глухая ночь превратила каюту в тесную ловушку. Единственный фонарь, закрепленный в карданном подвесе, раскачивался из стороны в сторону, отбрасывая на переборки длинные пляшущие тени.

Скрипели рангоуты, вода билась о борта. Она прерывисто дышала, а голова кружилась так, будто её привязали к колесу мельницы. К горлу то и дело подступал горький ком. Она чувствовала себя бесконечно одинокой, брошенной в этой деревянной коробке.

Сев, Изабелла попробовала снять платье, но слабые пальцы даже ленты не цепляли. Она посмотрела на серебряный колокольчик, едва заметно мерцающий в полумраке: позвать Оливера или нет?