Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 30 – Ядвига Троя

— Держитесь, — с мягкой улыбкой на устах сочувственно выдохнула женщина, прежде чем удалиться под руку со своим супругом.

Анна понятия не имела, чем могла бы вызвать подобную реакцию у встречной пары, и, продолжив прогулку по саду, вскоре выкинула это из головы. Чуть погодя показалась шумная группа господ, которые прямо посреди променада что-то оживленно обсуждали. Приблизившись, неожиданно для себя баронесса-таки обнаружила причину слов поддержки в свой адрес. У дорожки под деревом, в грязной талой воде лежала брошенная голубая атласная лента. Взгляды присутствующих разом обратились к девушке, выражение большинства их лиц представляло собой неприятную смесь жалости и любопытства, точь-в-точь, как у жены рассказчика несмешных анекдотов, которая недавно приветствовала ее.

Она стояла посреди толпы, не мигая глядя на вымазанную в грязи шелковую тряпицу. Цвет ленты не был уникальным, однако, на этом мероприятии Анна была единственной дамой в голубом, к тому же публично лишившейся своего аксессуара. Чужая лента, без разрешения позаимствованная чужим мужчиной из ее прически.

— Вам дурно? — поинтересовалась одна из дам, в ее тихом голосе девушке почудились отголоски искреннего беспокойства.

Баронесса рассеянно улыбнулась и, не отнимая своего взгляда от голубого пятна на монохромной поверхности грязи, отступила на шаг назад. Эту ленту, как, впрочем, и весь наряд, что был сегодня на ней, одолжила Анне племянница графини Брюс, и, несмотря на заверения последней, что в этом нет никакой необходимости, девушка собиралась вернуть все вещи их хозяйке, в том числе и ленту, истребовав обратно фальшивый талисман у своего фальшивого кавалера. Однако, теперь у нее вовсе не было желания вести переговоры с этим человеком о возвращении чего бы то ни было. Вероятно, мужчина, со своей стороны, был уверен, что властен над судьбой всего, что попадало в его руки, сколь бы печальную участь он этому ни определил. То было горькое осознание, но Анна приняла его с достоинством.

— Прошу прощения, — выдохнула она, оборачиваясь к даме, что ранее справлялась о ее самочувствии. — Могу ли я попросить вас об одолжении?

— Конечно, все, что угодно, моя дорогая, — с улыбкой кивнув, любезно согласилась та.

— Мне жаль, но, похоже, я не смогу сопровождать Сергея Гавриловича на прием по случаю победы Адмиралтейства, поскольку из-за духоты неважно себя чувствую. — тоном, исполненным искреннего сожаления, сообщила баронесса. — Однако, приготовления капитан-лейтенанта затягиваются. В связи с этим я была бы весьма признательна, если бы вы взяли на себя труд сообщить ему эту новость вместо меня.

— Вам не о чем беспокоиться, дорогая! Я непременно предам Сергею Гавриловичу, что вам стало нехорошо, — глаза женщины были полны понимания и сочувствия.

Вежливо раскланявшись с присутствующими, баронесса пружинистой походкой ринулась прочь из сада. Почти физически ощущая, как прожигают ее спину неодобрительные взгляды, она нашла в себе силы не оглянуться, поскольку в глубине души знала, что никто из них на деле не желал ей ничего хорошего. А в тот момент, когда увидела брошенную ленту, Анна поняла, что ее миссия по договору на сегодня подошла концу, и оставила клуб без тени сомнения.

Воспользовавшись экипажем, предоставленным ей старой графиней, она покинула Кройцн-Айлянд и вышла на Речном проспекте, отпустив кучера. Все это время у нее на душе камнем лежала тяжесть отвержения. Опрометчиво погрузившись в ситуацию со всем свойственным ей энтузиазмом и рвением, в итоге Анна обнаружила себя использованной и выброшенной, как та намокшая в грязи шелковая лента. Этот мужчина оказал бы ей великую любезность, если бы был честен с нею с самого начала.