Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 32 – Ядвига Троя

— Ваше Высочество, Елизавета Николаевна, боюсь, весточка от капитан-лейтенанта Солодовникова-Алчевского вас вовсе не обрадует, — мягким, но решительным тоном возразила ей няня.

— Шура, клянусь тебе, я видела в глазах Сережи отблеск того же отчаяния, что бушует во мне, — удрученно покачала головой царевна, отвергая факты.

Со временем воспоминания о том роковом вечере в ее голове обрастали все более яркими деталями. Лизи казалось, что она продолжает чувствовать на себе взгляд Сергея, его прикосновения, дрожь, которая пробегала по ее телу и дыхание мужчины на своем лице, словно они вовсе не разлучались. Им непременно нужно было улучить момент, чтобы, встретившись без лишних свидетелей, открыто поведать друг другу о своих чувствах. Елизавета была убеждена, что стоит им поговорить, и все изменится к лучшему.

Но ожидание их свидания было чересчур томительным, и царевне не оставалось ничего, кроме как, рухнув в постель, снова разрыдаться. Послышался осторожный стук в дверь, и в девичью спальню вошла горничная, неся небольшой серебряный поднос с флаконом из темного стекла.

С безмятежной покорностью великая княгиня приняла ночную успокоительную микстуру, прописанную ей придворным лейб-медиком. Сковывающие объятия Морфея были куда предпочтительнее разящего жала сердечной боли.

Лишь только во сне она могла свободно наслаждаться пламенной любовью, не обремененной никакими условностями.

Засыпая, Лизи видела, как перед ее глазами одна за другой проносятся идиллические картины счастья, которое по праву должно было принадлежать ей. Она с трепетом вспоминала момент, когда в качестве талисмана на удачу с улыбкой вручила Сергею свою ленту перед игрой, по окончанию которой тот отметил собственный триумф пылким поцелуем, гордо заявив миру об их любви и скрепив чувства обещанием вечности.

* * *

С резким свистом острый клинок рассек воздух и тишину на строевом плацу, за ним вдоль строя прокатился отдающий команду властный глас. Придирчивым взглядом Алчевский прошелся по шеренгам курсантов, прежде чем ловким движением вернуть свой офицерский палаш* в ножны, давая сигнал к окончанию формальной строевой подготовки.

(*Палаш — рубяще-колющее клинковое холодное оружие, сочетающее в себе черты меча и сабли. В царской России, наряду с морской саблей, являлся холодным оружием военно-морских офицеров. В наше время палаш используется ВМФ РФ в качестве парадного оружия для ассистентов при знамени.)

По громкой команде капитан-лейтенанта курсанты вытянулись по стойке смирно и отдали честь, в едином порыве воздавая должное доблести и славе военных моряков всех поколений, которые олицетворяли собой штандарт Адмиралтейства и флаг Императорского военно-морского флота. Демонстрируя достоинство, сообразное его значимости на должности старшего командира, Сергей Гаврилович Солодовников-Алчевский сошел с трибуны под неизменно восхищенные взгляды будущих военно-морских офицеров. Развевающийся на ветру кипенно-белый стяг с ярко-синим диагональным крестом на мгновение будто бы застыв во времени, стал изящной аномалией, символом непоколебимого духа героев на службе императора и Отечества.

— Ужели это слова человека, который продал мне за карточным столом свою дочь? С тех пор, как мы с вами виделись в последний раз, вы, должно быть, коренным образом переменили свое мнение, — скептически заметил капитан-лейтенант, склонив голову набок.