Книга Алые маки. Удачная сделка, страница 34 – Ядвига Троя

— Отчего бы вам не потренировать свое красноречие, расписывая императору, как вы играли на его племянницу в подпольном карточном клубе? Ежели вам не хватает духу, я сам представлю эту историю Его Величеству. К рассвету следующего дня ваша новоявленная репутация героя будет погребена под слоем грязи! — едкими словами выплеснул свою враждебность Иван Карлович. Конечно, для него естественным был более тонкий подход, но когда внук бакалейщика столь беспардонно выставил напоказ свою надменность, у барона фон Беннигсена не осталось выбора.

— Как вам угодно, — небрежно ответил офицер, положив два куска сахара в чай и отпив из чашки, его голос эхом разнесся в вечернем зареве, тщетно ожидающем сумерек. — Сколь ощутимый вред может нанести моей репутации такой пустяк? Она и без того довольно запятнана.

— Ха-ха! Герой с запятнанной репутацией! Возможно ли вообще тут вести речь о благородстве? Никакие регалии не смогут скрыть ваших корней! — извергая насмешку, барон почувствовал, как у него взмокли ладони. Стоило усилий не обнаружить это пред лицом противника.

— Эдак вы взяли на себя труд просветить меня на предмет благородства и чести? — усмехнулся хозяин сада, стряхивая длинный столбик пепла с сигареты. Его пронзительные голубые глаза исполнились холодом змеиного взгляда, вызвав дрожь по спине собеседника.

— Возможно, вы умудрились заручиться поддержкой Его Величества, но я — отец Анны, и потому только я имею право решать ее судьбу. Каково бы ни было повеление императора, вам понадобится мое благословение, чтобы получить ее руку и сердце. — голос барона фон Беннигсена звенел от праведного гнева, питаемого яростной решимостью защитить свое дитя во что бы то ни стало.

Иван Карлович догадался, что этот солдафон был пленен Анной. Шепотки, которые доносились до него из разных источников, подтверждали одну и ту же истину: объятого страстью капитан-лейтенанта не остановил даже скандал, преследующий фамилию Беннигсен и тлеющий в светских кругах подобно лесному пожару. И то, что барон увидел собственными глазами, проследив за дочерью, лишь укрепило его в этой уверенности. С одной стороны, подобный поворот событий было трудно принять, с другой — оказаться не у дел под воздействием чужой импульсивной воли явилось бы обстоятельством неприятным. Иван Карлович слишком хорошо знал, насколько непредсказуемы могут быть поступки людей, находящихся во власти любви, поскольку и сам когда-то увяз в ее туманной дымке.

— Ах, благословение молодости! — просиял Нил Дормидонтович, размашистым почерком заполняя карту пациента. — Ни единого тревожного симптома, что делает нынешний осмотр простой формальностью, в отличие от оного месячной давности.

Доктор был несказанно воодушевлен поразительным прогрессом, достигнутым пациентом с момента его последнего визита. Операция по извлечению осколка из левого плеча молодого человека осталась лишь в воспоминаниях, а явные признаки тяжелого ранения на теле были почти незаметны.

— Сергей, мальчик мой, ты вновь стремишься в авангард, но, откровенно говоря, я бы рекомендовал тебе не слишком торопиться, — предупредил старик, лениво облокотившись локтями о стол и положив подбородок на сомкнутые в замок руки, на что Алчевский, сохраняя каменное выражение лица, лишь усмехнулся, прежде чем одеться. Ловким движением он прикрыл отутюженной до хруста сорочкой тело, испещренное шрамами, словно карта сражений стрелками направлений атак и метками выигранных баталий. Шрамы исчезли, и остался лишь лощеный офицер с надменной иронией во взгляде.