Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 37 – Лилия Тимолаева

— Семнадцать восемьсот?

— Да. Федор говорит семье Полины, что передал ее мне.

— А мы знаем, что не передал.

— Мы знаем, что деньги ушли в княжескую контору.

— И что?

— Надо выяснить, как они были записаны там.

Степан задумался.

Потом вдруг посмотрел в сторону двери.

— Подождите.

— Что?

Он уже шел к выходу.

— Степан Гаврилович?

— Сейчас.

Он исчез.

Вернулся минут через десять, запыленный и крайне недовольный.

— Что случилось?

— Я идиот.

— Сильное признание. Чем вызвано?

— После передачи дома из княжеской конторы привезли две связки старых книг и коробку документов.

Я выпрямилась.

— Когда?

— На следующий день после развода.

— Где они?

— В комнате над лавками, где старая мебель стояла. Я велел перенести все в дальний шкаф.

— И не открывали?

— Там были старые расчеты. Решил, позже разберу.

— Степан Гаврилович.

— Вы тоже две недели за галереей носились.

Спорить было трудно.

— Несите.

— Они тяжелые.

— Тогда идем вместе.

Комната, которую мы освободили от большей части старой мебели, все еще использовалась как временный склад документов.

В дальнем шкафу действительно лежали книги.

Шесть толстых томов.

Три оказались старыми расходными реестрами по ремонту.

Один — списком подрядчиков.

Пятый не относился к Верейской.

А шестой заставил нас вернуться в контору.

На обложке было написано:

«Дом на Верейской улице, 27. Внутренние расчеты центральной конторы».

— Это не наша книга, — сказал Степан.

— Уже вижу.

— Почему ее прислали?

— Возможно, потому что после развода кому-то поручили отдать все документы, связанные с домом, не особенно разбираясь.

— Повезло.

— Не торопитесь.

Я открыла март.

Строки шли по датам.

Поступления.

Переводы.

Назначения.

Ссылки на квитанции.

Мы нашли первые платежи жильцов почти сразу.

Квартира семь.

Квартира одиннадцать.

Квартира пятнадцать.

Потом остальные.

Суммы совпадали с книгой Степана.

Но описание было другим.

Я прочитала вслух:

— «Годовая предварительная плата. Капитальный резерв дома на Верейской улице».

Степан придвинулся ближе.

Следующая запись.

То же самое.

И еще.

Все деньги, которые Федор предложил жильцам внести за год вперед, центральная контора не записывала как обычный доход князя.

Они шли в отдельную категорию.

Капитальный резерв дома.

То есть деньги, предназначенные для расходов самого объекта.

— Вот, — сказал Степан. — Я же говорил, для дома это было выгодно.

— Если резерв оставался у дома.

Мы продолжили.

К концу марта сумма совпала почти полностью с той, которую Полина показала в записи Федора.

Семнадцать тысяч восемьсот с небольшим.

Я перелистнула страницу.

Первого апреля часть средств перевели.

Не в дом.

В центральную кассу княжеской конторы.

Еще через два дня ушла вторая сумма.

Затем третья.

— Куда? — спросил Степан.

Я читала примечания.

Первое было нейтральным:

«Временное внутреннее перечисление».

Второе:

«По общему счету конторы».

Третье оказалось короче.

«По распоряжению владельца».

— Владельца кого? — спросил Степан.

— В тот момент владельцем дома был Федор.

— Может, деньги потом вернули.

— Ищем.

Мы просмотрели апрель.

Май.

Июнь.

Ни одного возврата в резерв.

Зато на полях несколько раз стояла отметка, что расходы Верейского дома оплачивать «по текущему запросу».

То есть резерв сначала собрали.

Потом вывели.

А обычные счета дома продолжили оплачивать из общей кассы по мере необходимости.