Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 39 – Лилия Тимолаева

— Один исправный найдется?

— Найдется.

Через четверть часа Степан уже возился с дверцей сейфа, а я сидела за столом и составляла список того, что мне потребуется утром.

Собственный поверенный.

Полная копия соглашения о разводе.

Документы о передаче дома.

Все бумаги, касающиеся резерва.

Внутренняя книга конторы.

Распоряжения о переводах.

Договор Недолина.

Список других соглашений, оформленных через княжескую контору.

И человек, который сможет объяснить мне простую вещь: имел ли Федор право взять деньги, обозначенные его же конторой как резерв дома, а потом передать сам дом другому владельцу без этих денег.

— Готово.

Степан закрыл сейф новым ключом и дважды проверил дверцу.

— Второй ключ?

— Не будет второго.

— Вообще?

— Пока нет.

Он положил единственный ключ передо мной.

Я взяла его.

— Завтра сделаем копию для вас.

— А сегодня?

— Сегодня я унесу этот.

— Значит, если ночью понадобится книга...

— Что с ней может понадобиться ночью?

Степан задумался.

— При нашей жизни теперь уже ничего не скажу.

Я убрала ключ в сумку.

Он не уходил.

— Что еще?

— Вы же собирались узнать, куда деньги делись.

— Собираюсь.

— У князя спросите?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он уже один раз ответил семье Полины.

Степан нахмурился.

— Не вам.

— Именно. Мне сейчас интересно не то, что Федор скажет, когда поймет, какие документы я нашла. Мне интересно, что говорят документы, которые составлялись до того, как он понял, что их кто-то сравнит.

Степан посмотрел на закрытый сейф.

— Вы все-таки считаете, что он специально оставил вас без денег дома?

— Я считаю, что резерв вывели по его распоряжению.

— Это почти одно и то же.

— Нет.

— А по-моему...

— Почти одно и то же становится одним и тем же в разговорах жильцов, газетах и судах. Мне нужна точность.

Он скривился.

— С Елисеем Громовым поработали два дня и уже разговариваете как он.

— Это комплимент?

— Пока не решил.

Я поднялась.

За окнами давно стемнело. Во дворе горели кристаллические фонари, от лавок на первом этаже остались только темные витрины. Обычно в этот час дом постепенно успокаивался, но сегодня я еще слышала шаги в подъезде и приглушенные голоса.

После истории с галереей люди стали внимательнее ко всему, что происходило в конторе.

И имели на это право.

Я сама привела в их дом неопределенность.

— Идите отдыхать, — сказала я Степану.

— А вы?

— Тоже.

Он недоверчиво покосился на стопку моих записей.

— Правда?

— Нет.

— Так и думал.

Я дождалась, когда он уйдет, и вернулась в свою квартиру.

Настасья сидела в гостиной возле стола и разбирала одежду, которую еще не успела привести в порядок после переезда.

— Вы поздно.

— Знаю.

— Есть будете?

— Да.

Она посмотрела на меня с таким удивлением, будто ожидала очередного отказа.

— Вот и хорошо.

Я сняла жакет.

— Настасья, вы помните поверенного по имени Макар Трубин?

Она перестала складывать ткань.

— Макар Ильич?

— Значит, помните.

— Конечно. Он дела вашего отца вел.

Вот это было лучше, чем случайная фамилия в старых бумагах.

— Где его найти?

— Раньше контора была возле Никольской площади.

— Давно вы его видели?

— Года два назад. Он приезжал к вам.

— Зачем?

Настасья ответила не сразу.

— Вы с ним о деньгах говорили.

Очень конкретно.

— Каких?

— Не знаю. После смерти вашей матушки какие-то бумаги оставались.