Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 68 – Лилия Тимолаева

— Рад.

— Он все еще растет?

— С каждым днем.

Утром Мирон Саввич принес оригинал первым.

Потом женщина, спорившая со мной во дворе.

Следом еще двое.

Никто не хотел отдавать документы из рук.

И это меня только порадовало.

Я сама недавно просила не передавать оригиналы без расписки.

Мы сняли копии при них.

Макар Ильич сравнил печати.

Одинаковые.

Формулировки тоже.

— Что это меняет? — спросил Мирон Саввич.

— Мы полагаем, что окончательный расчет должен производить тот, кто принял деньги.

— Княжеская контора?

— Да.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Вы теперь отправите нас туда?

— Мы уже отправляем официальное требование от моего имени как нынешнего владельца.

— А если не заплатят?

— Тогда придется спорить.

Женщина рядом сразу напряглась.

— Сколько?

— Не знаю.

— А наши десять дней?

— Ваш срок требования остается. Мы не просим вас отказаться от него.

— Но денег через десять дней может не быть.

— Может.

Она сжала свою квитанцию.

— Тогда мне какая польза от того, что вы правы?

Вот этот вопрос был важнее юридического.

— Пока никакой.

Макар Ильич посмотрел на меня.

Я продолжила:

— Поэтому если вам нужно уехать независимо от возврата, я не стану мешать освобождению квартиры. Но обещать заплатить из своих средств раньше, чем станет ясно, кто обязан это сделать, не буду.

— Значит, все-таки думаете только о доме.

Я не стала спорить.

— И о нем тоже.

— Нам говорили, что князь вернет деньги, если вы не сможете.

Мы с Макаром Ильичом одновременно подняли головы.

— Кто говорил? — спросил он.

— Посредник.

— Вчера Мирон Саввич сказал, что такого обещания не было.

Она посмотрела на него.

— Тебе не говорил. Мне сказал.

— Что именно?

— Что вопрос с деньгами решаемый и княжеская контора не оставит старых жильцов без расчета.

Макар Ильич сразу записал.

— Дословно?

— Почти.

— Свидетели были?

— Сестра.

— Хорошо.

Я почувствовала, как очередной кусок становится на место.

Федор мог не давать письменных распоряжений.

Не обещать лично.

Но людей явно не только пугали спором.

Им давали понять, что уход безопасен.

— Если княжеская контора считает себя готовой вернуть деньги, — сказала я, — тем лучше.

Женщина нахмурилась.

— А вы не сердитесь?

— На что?

— Что мы уходим.

— Мне это не нравится.

— Это другое.

— Я не могу сердиться на человека за то, что он выбирает безопасный для себя вариант.

Она несколько секунд смотрела на меня.

Потом неожиданно сказала:

— Мы еще не решили окончательно.

— Уведомление уже подали.

— Его можно забрать?

Макар Ильич ответил:

— До момента прекращения договора — можно, если собственник согласен.

Она посмотрела на меня.

— Согласны?

— Если решите остаться — да.

— Я подумаю.

Когда они ушли, Степан, который все время сидел у шкафа, произнес:

— Вот.

— Что на этот раз?

— Уже одиннадцать с половиной.

— Она не забрала уведомление.

— Но подумала.

— Не считайте человека раньше времени.

— Я квартиры считаю.

— Это заметно.

К полудню двое забрали уведомления.

Осталось десять.

Мирон Саввич не забрал.

И мне это даже понравилось.

Он не менял решение от одного разговора.

Ему действительно была нужна уверенность.

Если я хотела, чтобы такие люди оставались, дом должен был ее давать делом.

Не речью во дворе.

Полина Сергеевна приехала после трех.

На этот раз Настасья не спрашивала, принимать ли.