Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 102 – Алиса Князева

Я не сразу верю тому, что вижу.

На носилках лежит Алрой Вентарис. Всё такой же бледный и неподвижный. В светлой больничной рубашке, с зачёсанными назад волосами, с закрытыми глазами.

Я замираю посреди комнаты с отвисшей челюстью и могу пошевелиться. Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно на весь этаж.

Я боялась, что его не привезут. Боялась, что ему стало хуже. Что он уже...

Нет. Он здесь. Живой. Всё ещё дышит.

— Чего встала?! — рявкает на меня один из пришедших. — Живо домывай и убирайся отсюда!

Я подбираю челюсть и возвращаюсь к работе, решая, что для такого важного гостя пол придётся помыть дважды.

Глава 50

Проходит ещё несколько дней. Они сливаются в однообразную череду: серый халат, ведро с водой, запах моющего средства, влажные тряпки.

Я прихожу на рассвете и ухожу затемно. Руки начали грубеть от постоянной работы. Спина ноет, а я не жалуюсь. Потому что каждое вымытое окно, и вычищенная утка — это шаг ближе к нему.

Я научилась пользоваться своим положением. Серую поломойку никто не замечает. Лекари обсуждают пациентов, не понижая голоса. Медсёстры сплетничают в коридорах. Посетители жалуются на очереди. Я слышу всё.

На третий день мне удаётся подняться на его этаж официально. Я прихожу туда с ведром и тряпкой, чтобы вымыть коридор. Но на самом деле моя основная задача здесь — смотреть, запоминать и изучать.

Да уж. Видела бы меня Циара… Так себе рост боевого медика.

На четвёртый день я заговариваю с медсестрой. Её зовут Марта — полная, румяная, с вечно растрёпанным пучком. Она из тех, кто обожает болтать, и достаточно одинокой, чтобы разговаривать с младшим звеном в пищевой цепи больницы.

— Ужас, да? — говорит она, когда я спрашиваю про принца. — Такой молодой, а лежит как мёртвый. Лекари только руками разводят.

— А что они говорят? — я стараюсь, чтобы голос звучал безразлично. — Есть надежда?

— Да кто ж знает. — Марта пожимает плечами. — Один говорит, магическое истощение, нужно ждать, само пройдёт. Другой — что он не просто выгорел, а как бы выжжен, и это навсегда. Третий вообще молчит и только качает головой.

— А кто-то из королевской семьи его навещает?

— Его старший брат был пару раз. Стоял у кровати, смотрел. Но знаешь... — Марта понижает голос и наклоняется ко мне. — Говорят, они не шибко ладили. И люди шепчутся, что Вейнар не особо-то и хочет, чтобы Алрой очнулся. Ему выгодно, чтобы младший брат лежал и не мешал.

Я сжимаю ручку ведра так, что костяшки белеют. Значит, я была права. Вейнар не просто ждёт. Он пользуется моментом. Усиливает влияние. И пока Алрой лежит без сознания, его брат делает всё, чтобы тот не поднялся.

— А что-то делают? Чтобы помочь ему?

— Ну, — Марта задумывается, — приносят какие-то настойки. Проверяют пульс. Меняют бельё. Но по правде сказать... — она снова оглядывается. — Я не думаю, что он выкарабкается, милочка. Ты уж прости за прямоту. Слишком долго он так лежит. Некоторые говорят, что он, может, уже и не жив вовсе. Просто тело не поняло ещё.

Я отказываюсь в это верить. Отказываюсь.

— Он жив, — говорю я тихо. — Такой сильный не слёг бы. Нужно придумать, как его вылечить.

— Ну, может, и жив, — соглашается Марта, не заметив моего тона. — Только толку-то. Никто не знает, как его разбудить. А если и знают — молчат.