Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 134 – Алиса Князева

— Ещё нет.

— При задержании Эштона погиб кадет Крайгиса, — добавляет офицер. — Молодой. С первых курсов.

— Кто? — спрашиваю я.

— Торрен. Лойт.

Молчу. Мальчишка, который натравил громил вломиться к Кайлис ночью, а потом сдал её так, что она едва выжила? Он пытался задержать декана. Может, хотел искупить вину или оказался не в то время не в том месте. Теперь это не важно.

— Эту информацию пока скрыть, — приказываю я. — Я сам разберусь с кадетами и сообщу семье.

Мы решаем ещё несколько вопросов: планируем в каком порядке разбирать завалы в городе, обсуждаем маршруты патрулей, где нужно усилить охрану.

Наконец, все уходят, и я несколько минут просто стою, прислушиваясь к тишине. Я устал, но спать не иду.

Из спальни доносится шорох, и я чуть ли не бегом спешу туда.

Кайлис сидит на кровати и оглядывается, как будто не понимает, где находится. Увидев меня, замирает.

— Где я?

— В моей комнате. В замке.

Она осматривает каменные стены, высокие окна, кресла у слабо тлеющего камина. Потом на меня.

— Всё закончилось?

— Да. Разлом закрыт. Элементалей в замке больше нет. Сейчас начнём проверять город, наводить порядок и возвращать жителей.

Она выдыхает, но не расслабляется. Я вижу, как напряжены её плечи и как она сжимает край одеяла.

— Моя семья...

— Найдена. Они в лагере для беженцев, в ближайшей к столице деревне. Мама и брат целы. Отец в кои-то веки действительно позаботился о них.

Она закрывает глаза. На её лице отражается облегчение.

— Спасибо, — говорит она тихо.

— Не благодари.

Кайлис пытается встать, но делает это слишком резко и её качает. Я тут же оказываюсь рядом и кладу руку на её плечо, не позволяя распластаться по полу.

— Я не должна здесь быть, — лепечет она, пытаясь высвободиться.

— Должна.

— Алрой... — Кайлис запинается. — Это ваша комната. Вы принц. Я... благодарна, правда, но… Я сделала то, что должна была и… больше не нужна.

Она не смотрит на меня, говорит всё полу, и в этом вся Кайлис Морн.

Привыкла жертвовать собой, быть полезной, а когда польза заканчивается — исчезать.

— Кончай с этим.

— Что?

— Кончай с привычкой быть удобной, жертвовать собой, заслуживать право на чью-то жизнь.

Она поднимает на меня глаза. Во взгляде непонимание.

— Если никто и никогда не выбирал тебя, — продолжаю я, — то теперь всё будет иначе. Я не могу обещать тебе, что дальше будет мило и спокойно. Что не будет боли или страха, но я могу гарантировать одно: тебе больше не придётся выпрыгивать из кожи, чтобы заслужить чью-то любовь. Потому что, когда это действительно она, тебе не позволяют уйти, — я приближаюсь к её лицу, грубо нарушая дистанцию. — И сейчас тот момент, когда ты не уйдёшь. Даже если очень хочешь.

Она сглатывает. Открывает рот. Закрывает.

— Любовь? — шепотом переспрашивает она.

— Именно, пустышка, — ухмыляюсь я. — Начинай свыкаться с этой мыслью, я дам тебе ещё немного времени, зная, что осознание находит тебя ощутимо позже. Полагаю, у меня уйдёт ещё немало времени, чтобы убедить тебя, что это чувство может касаться и тебя, — добавляю я.

Она молчит. Я не давлю. Пока. Только жду. Вижу, как её щёки заливает румянец.

— А когда вы... ты... понял, что...

— Ого, а ты быстро переключилась, — смеюсь я. — Хорошо. Может, у нас и не уйдёт десяти лет на принятие этого простого факта.