Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 82 – Мария Сухова

— Макс, конечно, — хмыкнул парень.

От неожиданности Анна вздрогнула, рука дёрнулась, и кружка выскользнула из пальцев, с треском разбившись об пол.

— Ой, извините! — вскрикнула она, вскакивая. — Сейчас уберу!

— Сиди! — строго сказала Ксюша, бросаясь на кухню. — До чего твои тренировки доводят — даже чашку удержать не можешь.

— А, смотрю, вы уже поиграли. На желания играли? — Саня кивнул на знакомую шахматную коробку, которую вчера оставил Макс.

Щёки Анны вспыхнули, и она поспешно отвернулась, будто могла спрятаться от их взглядов. В груди всё сжалось от смеси стыда и волнения — ей не хотелось, чтобы они видели, как сильно её это задевает.

Ксюша вернулась с совком и метлой, быстро собрала осколки, а Саня, чтобы разрядить обстановку, начал рассказывать:

— В шахматы с ним вообще никто не связывается: он будто мысли читает. Зато в карты — совсем другое дело. Там у пацанов хоть какой‑то шанс есть. Правда, проигравший обычно потом долго вспоминает этот «шанс».

— В каком смысле? — нахмурилась Анна.

Саня хитро прищурился, будто предвкушал, как сейчас рассмешит обеих:

— Ну, у них там целая система наказаний. То надо в полночь выглянуть в коридор и три раза прокукарекать, чтобы эхо по этажам пошло. То проскакать лягушкой от входа до комнаты дежурной — и не просто так, а с криком «Я — король болота!». Один раз Лёшка проиграл и должен был полчаса стоять у доски объявлений с табличкой «Я верю в русалок». Самое смешное, что он ещё и рассказывал всем входящим, где их лучше искать — типа, «проверено лично, под третьим пирсом».

Ксюша хихикнула:

— А Макс разве никогда не проигрывает?

— Ещё как проигрывает, — усмехнулся Саня. — Просто делает вид, что это он сам так задумал. Вот, помню, как‑то раз он в карты с пацанами сел, думал, легко всех обставит. А тут Витька вытащил какую‑то невероятную комбинацию — и всё, Макс в пролёте. Ну, а условия у них жёсткие: проигравший делает то, что вытянет из «коробки заданий». Макс тогда вытянул бумажку и даже бровью не повёл: «Ладно, будет вам шоу». И на следующий день пришёл на пару в женской юбке. Видели бы вы лицо профессора — он аж маркер из рук выронил. А Макс спокойно сел, поправил подол и говорит: «Это новый стиль, повышает магическую проводимость». Мы потом неделю эту фразу повторяли.

Анна невольно улыбнулась, представив эту сцену: серьёзный профессор, растерянно моргающий, и Макс, невозмутимо разглаживающий юбку. Улыбка вышла не натянутой, а почти настоящей.

— Знаешь, они ведь не столько из‑за выигрыша спорят, — добавил Саня чуть тише. — Им главное — чтобы было весело. И чтобы никто не обижался. Если кто‑то слишком сильно расстраивается, Макс сразу говорит: «Эй, мы тут не карьеру строим, мы тут тренируем умение не терять лицо в любой ситуации». И знаешь… в чём‑то он прав.

Анна задумалась. В этих нелепых пари, в этих смешных наказаниях было что‑то простое и честное: никто не прятал свои промахи, все знали, что проиграть — это нормально. Может, и с магией так же? Не прятать лёд, не стыдиться его, а попробовать понять, что он может дать.

— Ань, ты чего затихла? — Ксюша села рядом и осторожно положила руку ей на плечо. — Что‑то случилось?

Анна покачала головой, не решаясь признаться, но слова сами собой прорвались:

— Магия воды мне не даётся. Вместо воды получается один лёд. И я не знаю, что с этим делать. Мне кажется, я какая‑то… неправильная. Будто моя сила — это ошибка, которую никто не знает, как исправить.