Книга Волны судьбы и таинственная академия, страница 86 – Мария Сухова

— Кто? — Анна собралась с силами и посмотрела на женщину, и в её взгляде читалось столько надежды, что казалось, будто от ответа зависела целая жизнь.

Врач отвела взгляд, будто вспоминая что‑то далёкое и немного грустное.

— Уже и не вспомню.

Она взяла бутылочку и попросила девушку выпить содержимое. Жидкость была чуть прохладной, сладковатой, с лёгкой горчинкой, которая оседала на языке, словно обещание, что скоро станет легче.

— Это на время поможет. Вижу, что вы очень переживаете из‑за исчезновения вашей мамы. Переживания вам не помогут. Нужно отбросить все плохие мысли и довериться себе и своей силе.

— Хорошо, я попробую, — Анна выпила всё до последней капли и поставила бутылочку на столик, чувствуя, как по телу медленно разливается странное спокойствие, смешанное с тревогой.

Затем женщина наклонилась к Максу и прошептала:

— Вижу, она тебе очень дорога. Береги её. Помоги ей раскрыться. Иначе она завязнет в этой яме.

Макс смутился, но не отвёл взгляда. Он кивнул, будто давая молчаливую клятву, которую никто не должен был слышать.

— Кроме её бушующей силы и переживаний за маму, есть ещё что‑то, что её очень сильно тревожит.

Женщина снова приложила руки ко лбу девушки, потом улыбнулась — на этот раз по‑другому, тепло и чуть лукаво.

— Ну тут я точно бессильна. Эх, молодость… Сейчас бы вернуть свои восемнадцать лет.

— Что вы видите? — заволновался парень, и его голос дрогнул, выдавая всю ту бурю чувств, которую он так старательно прятал за шутками и беспечной улыбкой.

— Наоборот, всё чудесно, — заулыбалась женщина. — Сможешь отвести её в общежитие? Я дам с собой несколько флакончиков. Один пусть выпьет через час, другой — вечером перед сном.

И последнее, Макс, — прошептала женщина парню уже на ухо, так тихо, что Анна едва расслышала эти слова. — Хватит тянуть время. Если нравится девушка, то действуй. Сейчас кажется, что вся жизнь впереди. А потом что‑то случается, и всё идёт наперекосяк. Как у её бедной мамы. Тот, кто её любил, не смог её уберечь. Но ты уже знаешь, что происходит. Так что… Сейчас всё в твоих руках.

Макс осторожно довёл Анну до её комнаты и бережно помог устроиться в постели, поправляя подушку так, будто боялся причинить ей хоть малейшую боль.

— Макс, спасибо тебе за всё… Ты можешь идти, — прошептала Анна, пытаясь выдавить улыбку. Но улыбка вышла кривой, и от этого Анне стало ещё горче: будто она и тут не справилась, даже с такой простой вещью, как благодарная улыбка. Сердце колотилось где‑то у самого горла, а в груди всё сжималось от его близости — от того, как он не отводил взгляда, как будто действительно видел её, всю, до самого дна, где прятались и страх, и нелепая, стыдная надежда. Ей нельзя влюбляться. Она его не любит. Но почему тогда хочется просто опустить плечи, перестать держать эту вечную оборону и утонуть в его объятиях, хотя бы на одну минуту?

— Нет уж, останусь, пока не придёт твоя сестра. Вдруг тебе хуже станет, — ответил он спокойно, и в этом спокойствии была такая надёжность, что Анне захотелось заплакать. Не от боли, а от того, что кто‑то просто решил остаться.

Анна опустила глаза, пряча взгляд. Ей казалось, что если он посмотрит чуть пристальнее, то увидит, как она разваливается на части. И что самое страшное — он не отвернётся. Он останется, будет смотреть, будет пытаться помочь, а она всё равно ничего не сможет сделать правильно: ни магию удержать, ни слова подобрать, ни чувства спрятать.