Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 17 – Мария Сухова

Матери-небожительницы

Небожительницы недосягаемы для человека, их не видят или уже плохо помнят. Каждая из них несет ответственность за свое создание, покровительствует ему. Ин-мумы́ следит за равновесием в пространстве, за тем, чтобы небосвод был в полном порядке и не обрушился на землю. Небо, в незапамятные времена отделенное от земной тверди, должно оставаться высоким, недосягаемым для человека.

Подобный персонаж можно отыскать, например, у ближайших родственников удмуртов – марийцев. Это Тюня умбаль шоӵын аба – «Мать высокого неба». Видимая граница неба и земли – горизонт – оставалась также недосягаемой для человека: сколько бы ни шел он по земле, а неба было не достать. Но зато тому, кто все-таки дошел до границы мира, до того места, где радуга одним концом пьет воду из реки (ву юись – букв. «пьющий (пьющая) воду», «радуга»), полагался в награду клад в виде золотой ложки, золотого ковша, золотой чаши и колотушки. Идти к радуге можно было, только вымывшись в бане, в праздничной одежде. По приходе отвечать на вопрос: «Зачем пришел?» – нужно было прямо.

«Концы радуги бывают, по мнению вотяков, на реках, на морях: на концах радуги, где она пьет воду, находятся будто бы золотые вещи, а именно: золотая ложка, золотой ковш, золотая чаша и золотая колотушка. Если кто захочет сходить туда, обязательно должно тому человеку быть в праздничной одежде, предварительно омывшись в бане. Того человека, который дерзнет туда сходить не в чистом одеянии, радуга ударит колотушкой и тут же убьет. А того человека, который придет в приличном одеянии и чистоте, предварительно омывшись в бане, спросит: “Зачем пришел?” – и, если на это ответить: “За золотым ковшиком, за золотой ложкой, за золотой чашей”, она даст ему упомянутые золотые вещи» [Васильев, 1906: 8–9].

Некоторые отрывочные сведения из текстов, записанных наблюдателями в XIX веке, дают возможность предположить, что именно здесь, около радуги, которая представляет собой видимый свод неба, можно найти Ин-мумы́.

Мать небесной воды – Инву-мумы́ – несет ответственность за дождь, оплодотворяющий землю, за росу, которая жемчугом «ночью на землю спускается, утром улетает» [УФ, 1982: 212]. Небесная влага, животворящая и первородная вода, находится под ее покровительством.

Обращение к этой праматери можно встретить в заклинательных текстах на вызов дождя, которые опубликованы финским ученым Юрьё Вихманном, дважды побывавшим в экспедиции у удмуртов (1893, 1894).

«Великому Инмару, Кылчин-творящей, Воде прародительнице / Воду-творящей-матери, Матери-прародительнице, Матери-земле за пазуху [жертву] кладем, пусть [хлеб] уродится! Доброго года подайте, теплых ночей дайте, теплых дождей дайте, росы дайте!..» [Владыкина, Глухова, 2011: 117].

Образ этой мумы́ имеет тесную связь с культом предков и институтом воршуда у удмуртов. Просьбы о дожде и влаге посылали Инву-мумы́ во время молений в родовом святилище куале. Видимо, эта молитва сопровождалась специальной мелодией, известной под названием Инву утчан гур – «Мелодия поисков небесной росы». Она же исполнялась во время ритуальной пляски шамана туно при выборах жреца вӧсяся. Инву гур – «Мелодию Небесной влаги» исполняли во время молений по окончании весенней пахоты. В. М. Бехтерев, опубликовавший в альманахе «Вестник Европы» труд об удмуртах, описывает, по его мнению, «трудно объяснимый» обычай: в завершение обряда акашка́ – праздника начала весенних полевых работ – женщины «берут ведра с водой, идут на поля и поливают посев; затем возвращаются к пирующим и обливают последних с головы, – обычай» [Бехтерев, 1880: 648].