Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 14 – Мария Сухова

Место молений Куазю располагалось под елью или около нее. В качестве жертвенного животного выступал красный (рыжий) бык с большими рогами. Кровь жертвенного быка собиралась в бураки и сжигалась, а кости, которые остались после обрядового пиршества, подвешивались на ветви ели, «чтобы быть между небом и землею, т. е. в области владычества Квазя» [Первухин, 1888–1: 14].

Как и в случае с предыдущими богами триады, ритуальное действие и мифологическое представление основано на символике цвета и принципе подобия. Рыжий (красный) цвет быка подчеркивает принадлежность Куазя к верхнему миру, где горит небесный огонь – красное солнце. Срединное, атмосферное положение Куазя обозначается кроной дерева. Куазь контролировал погодные явления: дождь, ветер, засуху и пр. К нему обращались с просьбами избежать природных бедствий. Куазь сам по себе олицетворял погоду, был ею. Выражение куазь зорэ буквально значит «дождит, идет дождь» (удм. зорыны – «дождить»). И. Н. Смирнов тонко подмечает: «Фигура Квазя рисуется яснее в языке – он не только производит молнию и гром; в его власти тепло и холод, свет и тьма, дождь и снег – т. е. все то, что видимым образом дает небо» [Смирнов, 1890: 210].

Дождь для удмуртов, как для любых земледельцев, в погодных явлениях принципиален дождь: нет дождя – нет хлеба. Из легенды о любимце Квазя, вариант которой опубликован Н. Г. Первухиным, узнаем, что во время страшной засухи один крестьянин, взяв с собой гуся да утку, идет в лес просить о дожде Куазя. Ночью во сне Куазь объявляет просителю, что его земля будет орошена дождем. По ходу сюжета крестьянин решает, что надо просить за всю деревню, это ему удается, и «целая деревня избавилась от засухи только потому, что один из среды умел угодить богу Квазю» [Первухин, 1889–4: 7].

Эта легенда интересует нас, однако, не только в связи с образом бога-покровителя погоды. Существует вариант, в котором функционально место Куазя занимает Инмар, который, обидевшись на людей, насылает засуху. Положение спасает все тот же работящий мужик, который трижды ходил молить бога и приносил жертву. Показательно еще и другое: этот крестьянин в награду становится помощником Инмара, которого тот называет Кылдысином. В существующих вариантах легенд о хлебном колосе и любимце Куазя / помощнике Инмара в один узел оказались сопряжены все трое – Инмар-Кылдысин, Куазь-Инмар. Кстати говоря, термины куазь и инмар взаимодополняемы в тех случаях, когда речь идет о дожде: вместе с вариантом куазь зорэ может использоваться вариант инмар зорэ, на что указывали еще источники XIX века.

Сопоставление приведенных фактов дает возможность современным исследователям говорить о том, что триада богов Инмар, Кылдысин, Куазь к XIX веку осознавалась как некое единство, вероятно, эти имена могли восприниматься как эпитеты одного верховного божества. Такая эволюция усиливалась под влиянием христианской мифологической и книжной традиции, могла быть прямым следствием усилий священников. Некоторые наблюдения этнографов наводят их самих на мысль о том, что упоминаемая в молитвах удмуртов троица Инмар-Кылдысин-Куазь «очевидно, также не вотского происхождения: под Кылдысином мыслится Спаситель, а под Куазем дух Святый» [Емельянов, 1921: 132].