Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 11 – Мария Сухова

Однако у некоторых авторов можно обнаружить портрет Инмара, в котором интересна лишь борода – как признак статуса. Но в целом это некое обобщенное «изображение» «из грубо отесанного чурбана, представляющего одну голову с подвешенной к подбородку бородой из болотных трав» [Кошурников, 1880: 21].

Имя Инмара произносилось первым, когда жрец обращался с молитвенным заклинанием-куриськоном (от курыны – «просить») и когда обычный человек начинал какое-то дело: «Остэ, Инмаре, Куазе, Кылдысине!»; «Осто, Инмар, Воршуд, великий Мудор, Кылчин-Инмар!» Преимущественно к нему применялся эпитет быдӟым – «великий». Небесное местоположение Инмара маркировалось еще и тем, что при жертвоприношении ему кровь, кости и мясо жертвенных животных сжигали, чтобы дым поднимался кверху и бог заметил, что люди молятся ему. Такая прямая аналогия подчеркивает ритуальный статус огня в религиозных практиках удмуртов, указывает на то, что огонь, а точнее дым от костра, использовался как прямой канал связи между человеческим и верхним миром. Кроме огня, в качестве средства связи использовалось дерево, под которым Инмару приносили жертву. Для него это была обычно сосна или ель. В этом смысле сразу становится отчетливо ясным выражение постучать по дереву, что буквально означает «достучаться до небес», «донести свою просьбу до бога». Подготовленный читатель, конечно, сразу подумает о мировом древе, но об этом будет отдельный разговор.

Кылдысин (Кылчин, Му-Кылчин) наряду с Инмаром входил в верховную триаду. Покровитель плодородия, которого иногда называли богом земли, отвечал за плодовитость полей и скота, Кылдысин, как думали люди, часто бродил по полевым межам, «не касаясь одеждою земли». Его задачей было охранять зреющие хлеба от возможных бедствий, и потому его иногда звали межа утüсь – «хранитель межи». «Му-Кылдысинъ – больше просто Инмара, он землей управляет, или же он сам Земля; ему молятся, чтоб дал силы и помощи… <…> “Не бог родит хлеб, а Му-Кылдысин”, – рассуждают они [удмурты]» [Блинов, 1898: 30].

По сообщениям этнографов XIX – начала XX века, за светлую наружность и белые одежды удмурты называли Кылдысина тӧдьы кылчин – «белый кылчин» [Емельянов, 1921: 130].

Согласно легенде о так называемом «золотом веке Кылдысина», в эти времена людей было еще мало, «дорожки Кылдысина» были широки, он поднимал каждый упавший или обходил каждый выросший на меже колосок, и земля давала роскошные урожаи. Со временем число людей на земле выросло, межи стали узкими, пока наконец их совсем не перепахали. Люди стали завистливыми, поделили землю на мелкие участки, и Кылдысину негде стало ходить. Глубоко обиженный покровитель исчез с лица земли, удалившись, согласно одному варианту, на небо, согласно другому – под землю. Кылдысин как хранитель и покровитель земледелия может наказать – например, в случае неуважения человека к хлебному зерну. По другому варианту легенды о том, почему колос не во весь стебель, именно Кылдысин, а не Инмар, как говорилось выше, «повелел всем хлебным растениям не давать более ни одного зерна, расти вверх пустыми соломинами», но, смилостившись, оставил колос длиной с собачий нос [УНС, 1976: 26].

Происхождение имени Кылдысина связывают с глаголом кылдыны – «творить, создавать, рождать». С точки зрения современных лингвистов, слово восходит корнями к эпохе пермского единства и первоначально могло обозначать плодоносящую, творящую женскую силу. В этом, видимо, просматривается женская природа этого образа, тем более что среди женских образов удмуртской мифологии есть Калдык-мумы́, имя и образ которой также воплощают идею плодородия. Использование основы му – «земля» в именовании Кылдысина лишь подчеркивает эту природу. Среди мифических образов, связанных с культами плодородия и аграрными культами у финно-угорских народов, можно отыскать некоторые параллели. Это мансийская богиня земли Калтась-эква, прародительница-тотем одной из фратриальных групп манси, представляемая то в виде женщины, то в виде зайца. Заяц не просто тотемное животное, это символ плодовитости. Это восклицание, причитание, принятое в некоторых локальных традициях у марийцев, которое произносится в особо затруднительных случаях: «Ой, Калтакшат!» Подробный анализ функций удмуртского Кылдысина (Му-Кылчин) с учетом уральских аналогий дал возможность современным исследователям утверждать, что «Кылдысин выглядит как слияние божеств мужского и женского пола. <…> Таким образом, через связь с родами, покровительство ребенку реликт женской природы Кылдысина обнаруживается вполне отчетливо» [Напольских, Белых, 1993: 173].