Книга Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека, страница 42 – Мария Сухова

Ряд интересных замечаний, как кажется, вызывает вопрос о причинах сегрегации. Причина отправки юноши или девушки в лес чаще всего маркируется в тексте сказки хозяйственной надобностью. Герой или героиня самостоятельно отправляются в лес на охоту, к реке на мельницу молоть муку. Однако детей помладше в контексте сказки чаще всего отправляют в лес родители: искать потерявшуюся лошадь, за метлами, за малиной и пр. Все это выглядело бы вполне реалистично и правдоподобно, если не учитывать нюансы, так называемые тайные мотивы взрослых, благодаря которым организуется встреча с не-человеком. Например, девушка идет в баню или молоть муку ночью и при этом громко поет. Дети, попадая в лес, обязательно должны заблудиться, даже если они оказались там с родителями. Падчерицу, что в сказке совсем неудивительно, мачеха посылает в покинутую избушку, надеясь, что ее растерзают духи-вожо́. Сноху свекровь отправляет в лес, потому что хочет ее извести, или за бердом для ткацкого стана. Парень попадает в лес, когда отправляется свататься. В текстах удмуртских сказок можно встретить мотивы похищения детей духами. Запродажа детей, как правило, мальчиков, связана с мотивом «отдай то, чего дома не знаешь». Человек обещает отдать духу в обмен на свое освобождение сына, о котором он и не знает: «Не спорить же с вумуртом. Человек согласился» [УНС, 1976: 86].

В некоторых текстах мы не встречаем даже упоминания о причине: детей посылают в лес просто так. Этого достаточно для завязки. Видно, что условия игры заданы заранее и являются обязательными к исполнению: сватовство является ритуальной формой поведения, в лес отправляются в сумерки, предмет, за которым героя отправили в лес, может быть только поводом, песня на реке поется нарочито громко, потому что «на песню вышел из лесу высокий человек, подошел к ней и спрашивает: “Тебя кто-то обидел?”» [УНС, 1976: 68]. В итоге мы понимаем, что неофитов – посвящаемых там уже ждут и к их приходу все готово.

Точного указания на возраст инициируемых в сказке по понятным причинам нет. Используемые в текстах термины дети, мальчик, юноша, неженатый парень, молодой охотник, девочка, девушка, сноха условно указывают на возрастной период – детство и юность. Согласно современным классификациям, это возрастные группы от 5–6 до 15–20 лет. Герои попадают в лес и проходят все испытания раздельно: сказочные сюжеты редко описывают случаи смешанных в гендерном смысле испытаний.

Соотнесение пола испытуемого и существа-инициатора выглядит не так однозначно. Количество мужских и женских духов, которые проводят посвящение, примерно одинаково. К таким мифическим существам относятся кукри-баба, обыда, египеча, которую в текстах именуют также старухой, жена тэлькузё (жена «хозяина леса» / «лесного человека»), калмык-кышно («старуха-калмычка»), девушка, старик, нюлэсмурт («лесной человек» / «хозяин леса»), палэсмурт («половинчатый человек»), кузьпинёмурт («длиннозубый человек»), ягпери(«боровой дух»), вумурт («водяной человек»), вожо(«сумеречный дух»), Иван Прокаженный. В описаниях духов можно встретить любопытные детали, которые заставляют усомниться в их однозначном гендерном определении. Так, у палэсму́рта «один сосок на груди, который настолько велик, что когда он кладет его в рот человеку, то последний задыхается» [Емельянов, 1921: 124].