Книга Последний шанс Гесса, страница 102 – Нани Кроноцкая

«Обычная физиологическая реакция», — всплыла в сознании спасительная формулировка, но тут мои знания меня явно подводили.

Гесс резко остановился передо мной, плечом нарочно загораживая обзор, его спина напряглась. Я только увидела, как массивная скула резко выступила под кожей, когда он сжал челюсти.

— Доктор.

Одно веское слово подействовало лучше системы аварийного огнетушения.

Ойле вздрогнул так, будто его ударили током. Видер с грохотом полетел на пол, а на экране… Создатель, почему я снова туда посмотрела?

Потом ещё раз. И глупо моргнула.

Четыре. Четыре человека. Одновременно.

Моё довольно поверхностное медицинское образование услужливо подсказало, что с точки зрения анатомии это возможно, но…

Глаза предательски зафиксировали детали: переплетённые конечности, неестественный изгиб позвоночника у блондинки, выражение лица рыжего парня… Резко перевела взгляд на свои ботинки, чувствуя, как горит всё лицо. Даже уши. Особенно уши.

— Я… э-э… это научное исследование! — Ойле залепетал, беспомощно размахивая руками перед панелью управления, словно пытаясь отогнать невидимых мошек. Его обычно бледное лицо приобрело насыщенный багровый оттенок. Светло-зелёный комбинезон предательски топорщился в районе пояса, и это заметив, я снова уставилась в пол, мысленно проклиная свою наблюдательность.

Гесс издал угрожающий рык. Голоэкран наконец-то погас, оставив после себя гнетущую тишину и тёплое свечение пикселей под потолком.

Я сосредоточилась на дыхании, стараясь не думать о том, что увидела. Научные, шервовы яйца, исследования. Да.

Ойле замер, будто поймав удар парализующим разрядом. Его глаза округлились до неестественных размеров, зрачки сузились в точки, а бледные, всегда чуть влажные губы беспомощно задрожали.

Он дёрнулся, как детская кукла-марионетка с перерезанными нитями, и, запутавшись в собственном комбинезоне, буквально вывалился из кресла. Его длинные руки беспомощно дрыгались, словно пытаясь найти опору, но хватали лишь воздух.

Одно движение брови Гесса — едва заметное, почти вежливое — и Ойле вдруг ожил с новой силой. Спотыкаясь на ровном месте и опираясь на четвереньки, он ринулся к выходу, оставив в воздухе терпкий запах дезинфектора и едва уловимый кисловатый шлейф чего-то мне незнакомого.

Дверь с тихим шелестом задвинулась за ним.

Я рвано выдохнула и шагнула вперёд, намеренно не поднимая глаз и чувствуя, как жар снова подступает к щекам. Гесс стоял рядом. Невозмутимый, как будто бы ничего и не произошло. Его граничащее с безразличием спокойствие одновременно и раздражало, и дарило странное умиротворение.

— Научное исследование, говоришь… — я, наконец, рискнула ухмыльнуться, разглядывая пустующее кресло, на эргоструктуре которого остался чёткий и весьма выразительный отпечаток.

Гесс ничего не ответил. Лишь слегка качнул головой, и уголок его рта снова дрогнул — единственная уступка абсурдности ситуации. И за это я была ему благодарна. Хотя бы потому что теперь могла делать вид, будто всё это — просто нелепая случайность. А не то, из-за чего мой пульс до сих пор бешено колотится.

Бросив взгляд на меня, Гесс подошёл к центральной панели управления медблоком. Его пальцы уверенно скользили по интерфейсу, вызывая на экран строгие столбцы диагностических данных. В углу засветившегося голоэкрана мелькнуло последнее сохранённое видео с подписью «Для особенного удовольствия». Я благоразумно сделала вид, что не заметила.