Книга Последний шанс Гесса, страница 124 – Нани Кроноцкая

Он сидит так близко. Тепло его тела, ощутимое даже на расстоянии… Его спокойствие, такое плотное, надёжное… Оно обволакивало, как тёплый плащ. Почему же мне так невыносимо страшно было открыть ему душу, рассказать обо всём?

Замерев на секунду, зажмурилась, отшвырнула ложку. Звяканье металла по пластику эхом отдалось в серых стенах маленькой кают-компании, звук показался оглушительно громким.

— Гесс.

Он поднял взгляд. Глубокий. Как холодный омут. Ждал. Все его внимание, вся его сосредоточенность были прикованы ко мне, будто ничего другого в мире не существовало.

Наклонив голову набок, Гесс подбадривающе улыбнулся. Я не нашла в себе сил ему ответить тем же. — Выкладывай. Пока пар из ушей не повалил. Что, всё так ужасно?

— Тогда на Майране… — голос сорвался, предательски дрогнув. Я выдохнула, выталкивая слова, сквозь ком боли: «Каньон… Узкий. «Скорпы» спереди… а потом… небо рухнуло. Камни… Они… заживо… Крелл… А Кассий…» Кулаки сжались до хруста костяшек, до боли. «Ты первый, кому я рассказываю…»

Вот. Сказала. Выплеснула. Теперь он увидит. Поймёт, какая я слабая, беспомощная…

Гесс выслушал. Неподвижно. Безмолвно. Лицо — каменная маска. Ни кивка, ни вздоха. Когда я умолкла, опустив голову, чувствуя, как стыд и горечь жгут щёки огнём, он отодвинул свой бокс. Пальцы сложились перед ним на столе — сильный, крепкий замок. Его спокойствие было не ледяным, а… фундаментальным, устойчивым. Как скала посреди шторма. Гесс замер. Потом медленно поднял глаза. Во взгляде — ни жалости, ни осуждения. Только внимание. Не плакать. Не перед ним.

Я вздрогнула. — Расскажи подробнее, — произнёс он тихо, но с несгибаемой твёрдостью. — Каньон. Насколько узкий? Высота стен?

— С-сорок метров? Может, пятьдесят? Базальт. Весь в трещинах, как в паутине.

— И вы туда без разведки полезли?! Что спровоцировало камнепад? Обрушился карниз или пласт породы? — его вопросы теперь прозвучали престранно.

— Карниз… огромный кусок слева, над нами. Откололся и… потащил за собой всё, как лавина.

— Где именно вы были? Твоя позиция, позиция напарника.

Гесс кивнул. Едва заметно. Его взгляд стал острым, задумчивым, словно просчитывающим каждую деталь. — Мы шли гуськом вдоль правой стены. Он — впереди, метра на два. Я — за ним… почти вплотную… Потом грохот, и…

— Ошибка на первом этапе, — произнёс он, чёткоотчеканивая слова. Голос был ровным, но не бесстрастным — в нём звучала тяжесть горького опыта. — Устойчивость склонов не оценили. Ветер, вибрации от шагов или оружия — любой фактор мог стать спусковым крючком. Входить в потенциально нестабильную зону можно только после дистанционного сканирования. Дроном, резонансным датчиком. Если средств нет — обходить. Любой ценой. — Он смотрел на меня не осуждающе, а сосредоточенно, и я почти видела, как его ум проигрывает весь этот трагический сценарий. — Позиция рядом была ошибочной. Ведущий принимает первый удар при фронтальной угрозе, но при угрозе сверху замыкающий оказывается в смертельной ловушке. Вы шли слишком кучно. Дистанция в подобных условиях — минимум десять метров. Чтобы было пространство для манёвра и меньше шансов попасть под удар всем сразу.

Каждое его слово било точно в незажившую рану, в осознание роковых ошибок, которое я тысячу раз прокручивала в голове. Без упрёка. Без пустых утешений. Только жёсткий, беспристрастный анализ фактов, как отчёт о боевой операции.