Книга Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона, страница 86 – Любовь Песцова

— Хорошо, хорошо, я понял. Можешь дальше делать вид, что это не изощрённая месть, — хмыкнул он. — Теперь ты будешь мне кровопускания ещё чаще устраивать?

— Угадали. Но обещаю давать вам передышки. Кстати, через неделю я возьму выходной на весь день, если вы не против.

— Зачем?

Очень хотелось ответить, что пойду в профсоюз жаловаться на переработки. Но я сдержалась.

— У Аси день рождения. Хочу провести весь день с дочерью.

Лицо Натаниэля почему-то помрачнело, но он тут же кивнул.

— Хорошо.

— Спасибо. Тогда я сейчас составлю новую схему лечения и начнём.

— Новую? То есть не просто всё отменяем?

— Разумеется, нет. Премедикация — наше всё. Я планирую защитить магическое ядро, не уничтожая осколков. В общем, я побежала, а вы начинайте готовиться к ужасным экспериментам.

И, засмеявшись, как настоящий сумасшедший учёный из фильмов, я действительно убежала.

Господи, надеюсь, я не убью этого дракона. Он, конечно, бывает той ещё занозой в заднице, но я ведь пообещала себе, что помогу ему.

И пусть смеётся надо мной. Я не против поработать клоуном на полставки. Уверена, от серьёзных лекарей он уже очень устал.

Примечание автора:

Хелаторная терапия — метод выведения из организма тяжелых металлов.

Реакция Яриша — Герксгеймера — острое патологическое состояние, возникающее в первые часы после начала антибактериальной терапии из-за массовой гибели бактерий и высвобождения эндотоксинов.

Раз уж Натаниэль оказался настолько рисковым парнем, что решил сыграть в мою русскую рулетку, я старалась отслеживать его состояние как можно чаще.

Осмотры превратились не просто в ежедневную рутину, я уже каждый час к нему бегала!

— Снова ты? Уйди, — сразу же выпалил Натаниэль, стоило мне переступить порог его комнаты. — Я начинаю жалеть, что назвал тебя сумасшедшим учёным. Ты слишком сильно вжилась в роль.

— Сами виноваты, нечего мне идеи подкидывать. И вообще, больше спорим, уже бы осмотрела вас и ушла.

— Рорена, дай мне сил, — вздохнул драконище. — Вот скажи мне, изверг, какой смысл делать это каждый час?

— А вдруг вы себя хуже почувствуете?

— Когда я не придерживаюсь своей обычной схемы лечения, я себя чувствую замечательно. Кстати, я вот всё задаюсь вопросом, как Лаббе тебя не убил?

— Пытался, — призналась я. — Я сказала, что нельзя лишать вас удовольствия собственноручно придушить меня, если вдруг моя теория окажется провальной.

— Резонно, — согласился Натаниэль. — Кстати, что там с результатами?

— Вы уж слишком многого хотите! Два дня прошло.

— Правда? Мне показалось — вечность. Тебя стало слишком много в эти дни. На тебя даже дед жаловался!

— Что поделать, он мне тоже под горячую руку попался. И мне он, кстати, не жаловался. Некрасиво с его стороны улыбаться в лицо, а потом ябедничать.

— Некрасиво мучить пожилого мужчину.

— Ваш дедушка меня переживёт, — отмахнулась я. — И вообще, будете много говорить, я… я… повышу вам дозу стабилизатора!

— До летальной?

— Мечтать не вредно. Нет уж, какой мне толк с трупа? Над ним ведь экспериментировать так уже не выйдет. Так что закатайте рукав, я возьму кровь и уйду. Так и быть, осмотр перенесём на несколько часов.

Натаниэль недовольно покачал головой, но рукав закатал.

Всё же какая шикарная штука эта драконья регенерация. Хоть пятьдесят раз в день кровь бери, никаких синяков, спаек и прочих радостей жизни. Да и затягивается всё за считаные минуты.