Книга Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона, страница 88 – Любовь Песцова

Но было у меня ощущение, что если я просто подарю его ей, день рождения превратится в обычный день.

— Малышка, может быть, всё же есть что-то, чего бы тебе хотелось?

— Не-а, — ответила она без особых эмоций.

Я остановилась и присела рядом с ней, заглянув в глаза.

— Ты уверена? Мне ты можешь сказать всё. Я не осужу и не буду смеяться.

— Ну…

Айрис замялась, а я едва удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя по губам. От меня ведь взяла привычку «нукать». Аристократке не пристало иметь такие плебейские слова-паразиты.

Затаив дыхание, я ждала её вердикта. И наконец-то девочка, промямлила, пряча глаза:

— Было бы здорово устроить праздник, как раньше.

— Как раньше?

— Ну, с мамой и папой.

Я прикусила губу, и очередной раз поразилась, как дети могут всего парой фраз вызвать чувство вины на пустом месте.

— Уверена, они тоже по тебе скучают, малышка, — сказала я упавшим голосом. — Если хочешь, мы напишем маме письмо.

— Хочу, — просияла девочка. — А можно?

— Можно, — вздохнула я, а потом поспешила перевести тему.

Нельзя ведь взять и сказать: ребёнок, твоя мама — инфантильный и безответственный человек, зацикленный на себе.

Айрис всего шесть лет. Она верит, что мама самая лучшая, даже если всё говорит об обратном.

У меня была мысль окончательно порвать все связи с родителями, отказавшись от титула и от фамилии. Но как сказать об этом сестрёнке? И захочет ли она остаться со мной…

Письмо для Маргарет сочиняли долго и упорно. В свои шесть лет Айрис умела читать и писать, но строчки выходили ещё слегка корявыми.

Так что она потребовала от меня, чтобы я переписала её сочинение набело. Я вздыхала, но переписывала.

И понимала, что ответное письмо матери тоже нужно будет переписывать. Или вообще сочинить заново. Только почерк изменить.

А вообще, глядя на кривые строчки Айрис, я осознавала, что нужно начинать с ней заниматься всерьёз.

Я старалась выделить хотя бы пару часов в день, чтобы почитать с ней, объяснить основы математики, биологии и всё, что помнила из программы начальных классов. Но этого было катастрофически мало.

По-хорошему нужен учитель, чтобы ребенок и хорошие манеры знал, этикет, танцы, музыку, возможно, иностранные языки.

Вот так и начнёшь понимать тех загнанных, как ломовые лошади матерей, которые своих детей таскают по всем кружкам и «развивашкам».

А как иначе? Тут хочешь не хочешь, а лишние часы в сутках нужно находить.

Выглянув из окна библиотеки, я увидела Риту, и вопреки своим же мыслям о том, что нужно больше работать, подхватила книгу и поспешила к ней.

Как раз обеденное время, никто отвлекать не будет. Мадам Крыс усвоила урок и во время законного перерыва не подходила больше на всякий случай ни к кому.

— Рита! — крикнула я, пытаясь догнать девушку. — Фух, не угонишься. Ты куда так спешишь?

— Там пионы распустились, — сказала она.

— Правда? Замечательно. Как раз об этом я и хотела поговорить.

— О пионах?

— Не совсем, — хмыкнула я, протягивая ей книгу. — Держи.

— Что?

Рита уставилась благоговейным взглядом на обложку, на которой было написано: «Искусство анфлеража, секреты алембика, смолы и фиксаторы».

— Здесь описаны основные техники изготовления духов. Хотя секретов восточного Аматсу нет, но всё же тебе может быть полезно.

— Где ты её достала? В городской библиотеке такого не сыщешь!