Книга Его Светлость, вы - мой краш тест, страница 4 – Любвизар

Граф медленно сполз обратно на подушки и уставился в потолок. Вид у него был такой, будто его поймали на заготовке шпаргалок на экзамене.

— Устал я, — процедил он сквозь зубы. — До смерти устал.

— От чего ж так перетрудился?

— Да от всего. От люда этого, от забот. Каждому от меня чё-то надо, каждый лезет.

Маша молча кивнула. Эту песню она знала прекрасно — самой не раз хотелось забиться под одеяло и чтобы никто не трогал. Только вот в строительном бизнесе прорабы под одеялами не отсиживаются.

— Осуждать не буду, дело хозяйское, — резюмировала она. — Но вонь тут стоит такая, что я сама рядом с тобой загнусь. А у меня на этот счет другие планы.

Граф повернул голову и посмотрел на неё с искренним изумлением. Прежняя Анна в таких случаях начинала завывать, бить посуду или требовать денег. А эта стояла, закатав рукава, и срисовывала его взглядом, точно поломанный бетоносмеситель.

— Чудная ты какая-то, — пробормотал он. — Раньше за тобой такого не водилось.

— Раньше я дурой была, — отредактировала биографию Маша. — А теперь умная стала. Хочешь валяться — валяйся, дело твое. Но я сюда каждый день проветривать ходить буду, потому что мне этим дустом дышать не улыбается.

Она подошла к окну и с треском сдернула заржавевший засов. Створки поддались со скрипом, и в удушливую спальню ворвался прохладный сквозняк с улицы, принеся запах сырой травы и навоза. Граф перекосился от свежего воздуха, но промолчал.

Маша тем временем окинула хозяйским глазом обстановку. Мебели тут хватало: дубовый шкаф, выгнутый от сырости стол с кувшином и сундук, на котором пылилась стопка толстых фолиантов. Она подошла, взяла верхнюю книгу и перелистала. Буквы были дикие — не то латынь, не то руны какие-то.

— Читать, что ль, умеешь? — подал голос граф.

— Почти, — соврала Маша. — Скоро научусь.

Она хлопнула фолиантом, подняв тучу пыли, и повернулась к хозяину замка. Тот лежал, подложив руки под затылок, и следил за ней с ленивым любопытством.

— Тебя звать-то как? — спросила она.

Граф даже бровь задрал от такой наглости.

— Ты чё, имя моё забыла?

— Хочу услышать, как ты сам перед пацанами представляешься.

Парень помолчал, потом с достоинством выдал:

— Рагнар. Рагнар Вольфганг фон Штерн. Граф Драконьего Угла.

— Сильно, — одобрила Маша. — Звучит как название элитного десерта в ресторане.

Граф юмора не оценил, но губы у него всё же дернулись в подобии ухмылки.

— Ну а ты тогда кто, Анна?

— Я Маша, — ляпнула она и тут же прикусила язык.

Рагнар нахмурился:

— Какая ещё Маша? Совсем головой помутилась? Ты Анна.

— Была Анна, стала Маша, — отрекаться от своего имени она не собиралась. — Зови как хочешь, мне фиолетово.

Граф сел на кровати, спустив ноги на пол. Никакой агонии в движениях уже не проглядывало — вполне себе упитанный, крепкий мужик.

— Разговариваешь ты странно, — прищурился он. — И повадки чудные. Прежняя Анна к окну бы на пушечный выстрел не подошла, сквозняков боялась до судорог.

— А я плесени боюсь, — отрезала Маша. — И грязи. И перспективы выхаркать легкие из-за твоей лени.

Она подхватила с пола кузнечные мехи.

— Завтра зайду, продолжим курс терапевтической продувки. И хлеба нормального принесу, если ваши умельцы тут вообще печь умеют.

Она вышла, громко хлопнув дверью. В тишине спальни остался только сквозняк, гулявший по облезлым гобеленам, да густой запах свежего навоза со двора.