Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 121 – Дарья Верескова

Кондиционер, отдельная ванная комната, кровать — и всё это в минуте ходьбы от станции Ногидзака. Я не собиралась оставаться там долго — пересижу, пока не найду нормальный вариант с долгосрочным контрактом.

Приняв решение и забронировав просмотр квартиры, я вышла на улицу. Ни Оскар, ни его родители не попытались меня остановить или выйти следом, и это почему-то заставило меня снова вспомнить его слова.

«Никто не хочет жениться на той, кто умоляет об этом.»

Умоляет… Я верила, что у нас всё хорошо, и что обсуждать будущее с тем, с кем собираешься провести всю жизнь — это нормально. Даже правильно.

Мысль занозой сидела внутри, не позволяя нормально вдохнуть, пока я шла до станции метро. Погода в Токио будто решила меня поддержать — сменилась на более прохладную, небо потемнело, и вскоре начался дождь. Как это часто бывает жарким летом — по-настоящему проливной. Люди прятались под козырьками магазинов и подъездов или под зонтами, я же продолжала топать вперёд, таща за собой чемодан, не замечая, что одно из колёсиков действительно не работает. Не замечая, как продолжаю оплакивать свою старую жизнь, в которой, как я верила, была счастлива.

«Я заслужил нормальные отношения, знаешь, сколько людей сказали мне в последние годы, что я мог бы найти кого-то получше?»

Я остановилась, тяжело дыша, и подняла голову к небу, чувствуя, как на лице постепенно появляется улыбка. Это я, блин, заслужила нормальные отношения, и это я могу найти кого-то получше. Облегчение вместе с болью ощущались так, будто я сбросила огромный груз с плеч.

Такая — мокрая, опустошённая, но счастливая я добралась до станции и поехала в сторону Ногидзаки, люди косились на меня и даже отсели, когда я заняла место, но меня это никак не задевало. В телефоне висели сообщения от девочек в групповом чате, Акеми приглашала нас на вечеринку по оглашению пола ребёнка. И меня вместе с Оскаром, конечно, как семью — все остальные тоже ожидались с партнёрами.

Все уже подтвердили, что придут, и я заметила сердечки от Акеми и почему-то от Наоми на каждом сообщении. Я просто написала, что обязательно буду, но, скорее всего, без Оскара.

Я собиралась поговорить с Акеми до этого и сказать правду — что мы расстались, чтобы не перетягивать на себя внимание в день её праздника. Она тут же поставила сердечко на моём сообщении, а Наоми ответила в групповой чат:

«Жду не дождусь твоего праздника, Акеми!».

На моё сообщение она никак не отреагировала, хотя поставила сердечки на сообщения всех других.

Квартира оказалась даже меньше, чем выглядела на фотографиях, мрачная, с одним-единственным окном в самом конце комнаты-коридора, которое выходило в крохотный тёмный закоулок, переплетения кабелей, кондиционеры и чужие окна. Я сразу же включила свет и поняла, что не буду выключать его вообще никогда. У стены поместился стол на одного человека, и пристроив к кровати чемодан, я села на единственный стул.

Согласилась я сразу, без раздумий. Сто восемьдесят тысяч за месяц почти в самом центре — это не цена. Этого времени мне как раз хватит, чтобы понять, что делать дальше.

Реальная стоимость таких апартаментов, если арендовать их по правилам, через агента, с залогом и подарком владельцу, была не больше восьмидесяти тысяч, но подобные предложения исчезали с вебсайтов в тот же день, когда появлялись, просто потому что жить за такие деньги в центре Токио хотели все. Огромное количество людей зарабатывали намного меньше меня и постоянно нуждались, да я и сама, когда только начинала, жила в условиях, мало отличавшихся от этих.