Книга Хранители Тории: Город запретных желаний, страница 168 – Дарья Верескова

Джин тяжело вздохнул, закрыл глаза и взъерошил свои волосы.

— Я не знаю, зачем сказал, что после твоего прихода ничего не изменилось. Не должен был, — он подставил крышку под одну из моих пипеток, и я опустила её внутрь, а затем убрала в сумочку на поясе.

— Я тоже не знаю, зачем ты это сказал, — честно призналась я.

— Ты всерьёз собираешься согласиться на откат с ним? — Я подняла голову, не понимая, с чего он вообще пришёл к такому выводу. — Я надеялся… что мы проведём его вместе. Ты ведь даже его не знаешь!

Какого вообще ответа Джин мог ожидать после всех этих слов?

Несмотря на то что мои эмоции и реакции были притуплены, его слова вызвали в груди… томление, потому что мне нравилось, так нравилось видеть его эмоции, понимать, что ему не всё равно.

— Тебя я тоже не знала, — хмыкнула я, подумав, что аргумент какой-то дурацкий.

— Теперь ты знаешь меня более чем хорошо.

Всё же Джин умел читать женские реакции или чувствовал их на каком-то подсознательном уровне. Он понял, что его слова растопили что-то во мне, и придвинулся ближе, совершенно точно оказываясь на расстоянии, слишком крохотном для простых коллег.

Хотя на самом деле… нет. Джина как человека я почти не знала, и в этом как раз заключалась часть проблемы.

Я приказала себе собраться с силами и принять решение. На время отключила собственную рацию, хотя знала, что это не поощрялось.

— Как, по-твоему, я могла понять, что ты хотел провести откат вместе? Ты игнорировал меня все последние дни, сегодня тоже, даже когда я пыталась заговорить, словно я тебе какой-то враг. Я всё понимаю, ты не хочешь светить наши… сексуальные отношения перед коллегами, но я тоже человек и просто тебя не понимаю.

— А я не понимаю тебя! Я поговорил с Хару, как ты и хотела, но ты по-прежнему отказываешься, и я уже всю голову сломал над тем, что ещё делаю не так, а ты сама ничего не говоришь. И что я вижу? Здесь, в Лондоне, стоит появиться рядом какому-то новому европейцу, как ты тут же готова изменить своё мнение, — выпалил он так быстро и эмоционально, что я невольно вспомнила, что Джину ведь ещё нет и тридцати, и, судя по всему, моё поведение действительно его задело.

А ведь Оскара он тоже называл европейцем… Наверняка думает, что у меня какой-то фетиш.

— Вы идёте? — громко окликнул нас Кристофер, находившийся уже достаточно далеко, и я тут же вспомнила про отключённую рацию.

— Да, — пережив эту вспышку, Джин, по-моему, перегорел и теперь снова обрёл привычное самообладание, будто ещё несколько секунд назад не признавался, что ломал себе над чем-то голову.

Мне всё же придётся признаться самой себе, да и ему, наверное, тоже, почему всё это происходит. Ответ был до смешного простым и банальным — мне хотелось серьёзных отношений, я просто не чувствовала себя человеком во всей этой «открытости» и отчаянно нуждалась в постоянстве.

Я понятия не имела, возможны ли с Джином хоть какие-то несвободные отношения, но точно знала, что, если хотя бы не попробую, потом буду очень сожалеть.

Скоро…

Как только мы вернёмся в Токио, а может, и раньше, я обязательно с ним поговорю, но сейчас позволю себе эти последние три вылазки… последние три отката, чтобы потом лелеять эти воспоминания.

— Я не готова изменить своё мнение только потому, что увидела «другого европейца». Кристофер был вежлив, носил мой чемоданчик и вообще проявлял дружелюбие, которое не так уж часто встретишь, — тихо произнесла я, снова отключая рацию, на этот раз всего на пару секунд.