Книга Судьба, начертанная кровью, страница 149 – Даниэль Л. Дженсен

Пожалуйста…

Я смутно осознавала, что солнце с каждым мгновением разгоралось все ярче. Что совсем скоро наступит рассвет, наше время истечет, и если Бьорн снова бросит меня неудовлетворенной, клянусь всеми богами, я его убью.

И тогда его ладонь скользнула между бедрами, накрыла меня, и я резко втянула воздух, дрожа в предвкушении. Попыталась двинуться навстречу его руке, жаждая больше, больше, больше, но Бьорн удержал меня, полностью мной обладая – и лишая желаемого.

— Умоляю, – выдохнула я. – Ты мне нужен.

— Я уже твой, – ответил Бьорн и провел пальцем по моей плоти. Я вжалась лицом в его плечо, заглушая всхлип, а Бьорн втянул воздух сквозь зубы, ощутив мою жажду.

Он зарылся лицом в мои волосы, стук его сердца у меня за спиной будто звучал в такт пульсирующему желанию меж моих бедер. Палец покружил у самого входа, посылая острые вспышки удовольствия, и ледяной ветер, треплющий волосы и пробиравшийся под меха, казался почти благословением – так сильно я горела. Но это было все равно что сравнивать свет звезд с опаляющим сиянием солнца, когда Бьорн погрузил в меня палец, затем два, толкаясь глубже, приближая меня к грани.

И все же мне было мало.

Я хотела, чтобы он поимел меня, чтобы взял меня с той же силой, с которой прижимал сейчас к месту. Жаждала, чтобы он меня растерзал, истязал, трахал, пока я не разобьюсь вдребезги. Но хотя пальцы Бьорна были во мне, той же рукой он поддерживал меня под ягодицы и не позволял об него тереться.

В груди зародился звериный рык отчаяния – и оборвался, когда Бьорн вытащил скользкие пальцы из моего нутра и коснулся бугорка над ним. Я стиснула зубы, прикусив щеку до крови, но мне было плевать, ведь палец Бьорна выводил круги, а мое тело, истекая желанием, возносилось на вершины блаженства.

Еще, молила я, не понимая, вслух или про себя, но всем существом этого желая, и Бьорн убрал ногу, чтобы я развела бедра шире. Он снова проник в меня пальцами, смазывая их моей влагой, а затем снова коснулся той крошечной точки, которая, казалось, была средоточием всей моей жажды.

Разрядка обрушилась с силой штормовой волны, заставляя выгнуться всем телом. Я чуть было не выкрикнула имя Бьорна, чем выдала бы нас обоих с головой, но его губы вдруг накрыли мои. Он выпивал мои стоны, сплетаясь языком с моим, терзая и кусая, пока наслаждение все прокатывалось и прокатывалось по телу.

Лишь когда его пик схлынул, оставляя меня совершенно без сил, Бьорн оставил мои губы и коснулся своими моего уха.

— Ты – моя, Огнерожденная, – прошептал он. – Даже пусть об этом знаем лишь мы двое.

Я принадлежала ему. Да помогут мне боги, но я принадлежала Бьорну. И впервые в жизни чувствовала, что больше не желаю ничего.

Забрезжил рассвет, а мы все лежали в объятиях друг друга, пытаясь отдышаться, скрытые лишь мехами. Умом я понимала, что пора отстраниться, создать видимость приличия, пока не проснулись остальные, пока не стало светло настолько, чтобы дозорные нас разглядели, но не могла себя заставить. В руках Бьорна я впервые за вечность чувствовала покой и защищенность. Вот почему я оставалась в них, когда Бодиль зевнула и села.

— Утро доброе, Фрея, – проговорила она с таким взглядом, что я поняла: мы были далеко не так осторожны, как я надеялась. – Ну что, кровь кипит? Все пальцы на месте?